— Почему этот русский такой важный? У нас были другие их офицеры. Так тех же обменяли? — интересовался на слух, молодой бандит, сидящий по левое плечо от меня.
«Не знает о флешке», — догадался я.
Значит она у главаря.
— Ай… Шайтан! Али, ты все кочки решил собрать? Аккуратнее! — вызверился, сидящий на переднем пассажирском сидении бандит.
Главный этой группы. Я уже это вычислил. Порадовался, даже улыбнулся. И этот черт пустынный головой ударился. Какие еще радости нужны человеку? Только бы его врагам было больно!
— Этот русский нужен англич… Всем молчать! Возможно он понимает нас! — допетрил, наконец, вожак гиен.
Хотя он больше других и проговаривался.
— Да ладно? Тут не так много на нашем разговаривают, — сказал шакал, сидящий по правую сторону от меня.
Еще гудела голова. Тошнило и я даже не сопротивлялся тому, чтобы загадить салон, скорее всего Тойоты. Но не получалось. А теперь, когда в голове уже созрел план действий, то и не стоит.
Парни, с которыми я работал уже два года, «группа Десятого», прошли много операций, успели покрыть себя славой. И погибли ради меня. Я троих пустынных чертей убил, а потом… Не помню. Но легкое покалывание в шее говорит о том, что мне вкололи какую-то химию.
Они приходили за флешкой. Они приходили за мной, за подполковником Андреем Всеволодовичем Дунайцевым. Официально заместителем начальника Центра Примирения в Сирии. Неофициально…
Ценный я фрукт. Знаю столько, что и враг может только догадываться какого языка взяли. Но взяли ли? От моих знаний зависят жизни многих людей. Может хватит за меня умирать, может пора мне за кого-то погибнуть?
Руки были уже почти развязаны. Я растянул веревки. Ха! Веревки! В нашем-то веке!
Теперь могу в любой момент пробовать… Но что пробовать? Умирать, наверное. И молодая не узнает, какой у парня был конец… Не парень я, мужчина за сорок. И этот… конец в комплекте. И молодая в наличии имеется. Семью хотел еще с ней создать. Вроде бы нормальная женщина, младше на семь лет, тоже ее помотало по жизни. Но не судьба нам быть вместе и детишек нянчить.
Но прежде чем умереть, нужно еще кое что сделать.
— В туалет хочу! — сказал я.
— Что говорит этот русский шакал? — спросил главарь.
— Опорожниться хочет, — растерянно отвечал сидящий от меня по правую руку.
— Дрон куратора! Мы близко! — прокричал бандит в кузове, стоящий за крупнокалиберным пулеметом.
— Ссать! И тошнит меня! Остановите! — выкрикивал я.
Мало ли… Может и такое пройдет и машина остановится. Тогда действовать уже сподручнее. А то, что нас сопровождает дрон — плохо. Очень плохо. Или сейчас, или никогда! Уже могут направлять и другие машины к нам.