Тряска? Нет, остановка. Мой бедный хвостик, как же больно. Слышу звуки, много звуков. Разных. Речь. Много. Уже утро? Под жердями волокуши много света. Вокруг много звуков. Надо зажмуриться. Притвориться, что без сознания.
Хлопок. Ветерок прошёлся по морде. Приподняли край ткани. Боль в морде на повреждённом месте разорвала сознание. Я закричал, постарался выскочить из волокуши и накинуться на трогавшую меня тварь, но упал мордой в землю, от слабости и не найдя опоры в оторванных передних лапах.
— Баа́кат! Баа́кат! — вокруг меня кричали размытые силуэты.
— Маакта́! — центральный силуэт прокричал хриплым голосом, обращаясь к бежавшему ко мне разумному. Он держал что-то в руках. Первое [Магическое копьё] остановило его, второе — свалило с ног.
— Утаа́ррмаг! — кто-то завопил, и несколько силуэтов из толпы двинулись в мою сторону.
— Маакта́! — повторил центральный силуэт, палкой показывая на каждого из толпы. — Туаакта́с каа́рракт ну га́аг.
— У́граа, — толпа вокруг меня ответила хором и отошла, живой изгородью окружая меня и центральную фигуру. Высокую, с широкими плечами и в странных коричневых и серо-зелёных одеждах.
— Ну́утрас ну таркаа́т гастарра́ат. Ноо… — неся свою тарабарщину, орк остановился в пяти метрах от меня и присел на оба колена. Он не затыкался, а я вообще не мог понять, что он несёт. Молитву перед едой читает, что ли? Вряд ли, иначе бы меня давно разорвали.
— Кто ты? Назови себя! — я мыслеречью пробился к орку в сознание. Тот дёрнулся и едва не упал от неожиданности. — Говори мыслеречью.
— Меня зовут Аркат, древнейший. Я вождь племени Синего Аиста. Ноо́крус нашли тебя на берегу реки. Прости нас, тот глупец — единственный, кто посмел напасть на жителя небес.
— Где я? — я вообще не понял смысла услышанного, но точно уверен, что почтительная манера этого Арката — всего лишь фарс. Они собрались разобрать, распилить меня на части.
— Ты на землях хоото́н ну Сутта́ак, древнейший. А это, — орк показал себе за спину, — наш стан.
— Что ты хотел сделать со мной?
— Мы хотели помочь тебе, древнейший. Ты ранен, ты умираешь. Мы хотели помочь тебе, а ты помог бы нам. Твоя кровь — она нужна нам. Но кровь мёртвого древнейшего — ничто для нас.
— Моя кровь? Зачем? — от приступа боли в хвостике я едва не зарычал, но сдержался.
— Она нужна нам для гуурто́г ну дажсо́ов, древнейший. Для ритуала преображения. Взамен мы укроем тебя. Мы накормим тебя. Наши лекари остановят твои болезни. Но прости, древнейший — твой хвост потерян. И лапы.
Верить его словам глупо, но если он говорит хоть толику правды, то у меня появится шанс выжить. Я подлечусь, восстановлю крылья и улечу на поиски мамы и сестрёнки. Но орк сказал, что хвост и лапы потеряны, значит, они не знают, что я умею регенерировать?