Весь светящийся мицелий на зиму схлопнулся в коконы. Они ужались, скукожившись в половину. И спасибо густо сплетённым ветвям, удержавших весь снег: его не надо раскапывать, всего лишь нужно чуть раскидать мёртвую землю под основанием кокона, где у него толстая ножка-корень. Под коконом земля рыхлая, а уже в десяти сантиметрах поодаль она твёрдая как камень.
Раскопав землю, я сложил свой посох и двухметровую палку, книзу связав их кожаной верёвкой. Теперь получившейся прищепкой надо поддеть кокон за ножку и рычагом вытащить из земли. Если раздался щелчок — процесс загублен, следует идти к новому кокону, надо чтобы ножка вышла из земли с протяжным скрипом. Полуметровый толстый и мясистый корень отливается салатовым цветом, но от соприкосновения с воздухом тут же желтеет, а потом и вовсе краснеет.
Таким нехитрым образом я насобирал пять коконов и, привязав их к носильной рамке, поспешил к чёрной тряпке. Разделывать коконы легко. Мицелий соединён с корнем короткими тонкими перемычками. Если их резко отрубить, то мицелий потеряет жёсткость и отвалится от корня, став сине-зелёным покрывалом. Летом его диаметр достигает десяти метров, но зимой он сжимается до пяти.
Все пять травянистых простыней мицелия я скрутил в рулетики и сложил на утоптанном снегу, поверх них положил корни — и двинул за следующей партией. Через два с небольшим часа я вернулся и обнаружил вместо рулетиков и корней долгожданное и крайне необходимое ничто. Обидно, что приходится напрасно мёрзнуть. Но гораздо обидней, что козы больше не посещают здешние места, словно догадываясь о смертельной опасности.
Примерно месяц назад я увидел, как коза грызла замёрзший кокон и аж помахивала хвостиком от удовольствия. Коза тогда ушла невредимой, потому что я долго пытался осознать увиденное. А потом пошло время экспериментов, проб и ошибок, и лишь две недели назад я разгадал правильную разделку коконов. Заодно понял закономерность: если животное погрызло кокон, то после испарения он оставит запчасть с шансом примерно в десять или пятнадцать процентов. С нетронутого кокона стоит рассчитывать на жалкие пять процентов. Как назло, поблизости все коконы целые.
Распотрошив вторую партию мицелия — я приступил к гусенице. С ней надо быть максимально аккуратным. Конечности каждых двух ближайших сегментов тела я обвязал леской, сделав по четыре связки. Теперь можно отрывать сегменты, идя от хвоста к голове, они отчекрыживаются с лёгким треском. Убивать тварь можно только оторвав все сегменты. Мне в прошлый раз повезло, что я успел обмотать большую часть лапок, но одной из немногих свободных она взмахнула и глубоко пропорола мне бедро, благо хоть крупные сосуды не задела. И спасибо большое телу ящеролюда: недели не прошло, как рана глубиной в несколько сантиметров затянулась без следа.