Крысы и другие грызуны относятся к травоядным первого порядка, их общий [уровень] почти всегда равен нулю, и возраст в диких условиях частенько не превышает года и [жизней] у неё около ста. Выходит, что теперь [Магическая стрела] наносит двадцать пять урона [жизням]. Если мне не повезёт волка, то жизнь моя закончится, если вместо магического «пиу-пиу-пиу» пальцем я не научусь делать «тра-та-та-та-та-та».
Я с вожделением посмотрел на тушку крыски. Одной её шкурки не хватит для трусов, чтобы мне ничего не оторвало — но матовые чёрные полоски на серо-жёлтой шкуре означают, что у крыски был иммунитет от скверны. Ещё бы знать, как такое вообще возможно, но любая информация о скверне поможет мне выжить. И понять, кто напал на нас и как умудрился стрелять скверной, ведь, если можно запаковать скверну в шарик, значит — есть и способ высосать её из тела.
Я решил продолжить идти на запад вдоль гор, рассчитывая пройти дальше позавчерашнего. Я тогда нашёл небольшой выход глины, для тарелок и прочей утвари. Вот только без источника воды придётся таскать глину к пещере, а ещё нужна древесина для костра. Вот как мне её добывать, в бобра превратится?
По крайней мере, несколько дней назад я решил главную проблему и сплёл верёвку. Правда, попутно пришлось осознать, что я тупенький как сапожок. Что может быть проще, чем взять три длинных высушенных травинки и заплести их в тонюсенькую косичку? Да, это не самый рациональный способ, но даже так можно сплести из вот таких трёх косичек небольшие косы, а из них трёх уже получится пригодная травяная верёвочка. И её хватит примотать камень к деревяшке и сделать копьё. А из трёх таких сплетённых верёвочек сделать действительно крепкую и толстую верёвку, которую можно намотать себе на пояс. Со стороны я всяко смотрюсь комично: голая двуногая сморщенная морская губка в плетённых травяных сандалиях, с накинутым на голову чёрным полотном из-за палящего солнца и поясом-косичкой с привязанным к нему острым камнем. И тушкой крысы в руках.
Я добрался до места, где потоки ливня сорвали верхний слой земли, обнажив красную глину. И стоило обогнуть оползень, как я замер. В густой траве едва различались края небольшой норки. Я распотрошил тушку крысы камнем с пояса и рядом с норкой положил потроха и голову. И замер с оттопыренным указательным пальцем.
Минут через пять, заинтересованно попискивая, крыска боязливо высунула наружу мордочку, подёргивая маленьким чёрным носиком. Она то высовываясь наполовину, то пряталась обратно, но запах свежих потрохов пересилил страх и вскоре крыска юркой перебежкой оказался рядом с вкусной трапезой. Чтобы скрючиться от боли от попадания [Магической стрелы]. Вскоре её шея хрустнула в моих руках.