Закономерность выстроилась сама. Засадный хищник прячется в расщелине, куда стекают капли его яда. Яд попадает в почву. Растение, корневая система которого пронизывает ту же почву, контактирует с токсином постоянно, на протяжении поколений, и за десятки, может, сотни лет непрерывного контакта в его тканях выработались вещества, способные этот конкретный яд нейтрализовать. Будь иначе, и растения тут не было бы.
Простейшая природная логика, знакомая мне по прошлой жизни: рядом со змеёй растёт трава, которая лечит от её укуса, рядом с ядовитой лягушкой — гриб, расщепляющий её токсин. Экосистема балансирует сама себя, и Подземелье, при всей его искусственности, копировало этот принцип с точностью, которая вызывала уважение.
Я срезал несколько побегов ножом, растёр между пальцами. Водянистый горьковатый сок с лёгким вяжущим привкусом и запахом, отдалённо напоминающим полынь. Система мигнула подтверждением, растение содержало алкалоиды с нейтрализующим действием по отношению к нейротоксинам местных хищников.
— Огонь, — бросил я Коулу, который стоял ближе всех к тюкам. — Маленький, на пару минут. И мне нужна кружка воды.
Коул среагировал мгновенно, высек огонь кресалом, раздул пламя на горсти сухой травы, подставил жестяную кружку с водой. Я размял побеги, раздавливая клеточные стенки, чтобы сок выходил активнее, и бросил кашицу в горячую воду, когда та начала парить. Перемешал ножом, подождал, пока цвет изменится с прозрачного на бледно-зелёный с мутной взвесью, и вынул стебли.
— Пей, — протянул кружку Стену. — Горько, но терпимо. Это должно помочь.
Стен посмотрел на мутную зеленоватую жидкость, потом на меня. Его правая рука по-прежнему висела плетью, но дыхание выровнялось, и землистый оттенок лица, который появился после укуса, побледнел.
— Уверен?
— Более чем. Но проверять некогда, да и не на ком.
Стен хмыкнул, принял кружку левой рукой и выпил в три глотка, морщась от горечи.
Следующая четверть часа прошла в молчании. Маркус стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал. Вальтер проверял болты, поглядывая на Стена, а Дейл и Коул тихо переговаривались у тюков.
Я слышал, как Коул спрашивал напарника что-то про растение, а Дейл отвечал односложно, пожимая плечами.
Через пятнадцать минут Стен пошевелил пальцами правой руки. Движение вышло очень медленным и неуверенным. Потом сжал кулак, разжал, поморщился от покалывания, которое сопровождало возвращение чувствительности, и сжал снова, крепче.
— Отходит, — сказал он, проворачивая кисть. — Покалывает, как после отлёжанной конечности, но двигается.