— Стоит больших денег… — закончила Оля.
Пауза.
Я мысленно усмехнулся.
О да!!! Деньги!!!
Моя бывшая всегда ставила их в приоритете. В браке её всё устраивало, пока я ходил работать и приносил домой деньги. После развода устраивало то, что я продолжал приносить деньги в качестве алиментов, но уже без права на горячий ужин, чистую рубашку и секс по выходным.
А теперь, видимо, настал момент, когда даже моё бездыханное тело оказалось полезнее живого. Забавно.
— Именно так… — врач слегка кашлянул. — Койко-место, аппаратура, препараты. Клиника, как вы знаете, частная. Страховка покрывает базовый пакет, но дополнительные услуги…
— Сколько мы должны? — голос Оли тут же стал сугубо деловым.
Я сразу же узнал этот тон. Последний раз она так разговаривала, когда шёл наш бракоразводный процесс.
— На данный момент… уже около двух миллионов… — ответил главврач.
Тишина.
Я представил, как Оля переваривает эту цифру. Для неё, привыкшей к моим деньгам, но никогда не зарабатывавшей самой, два миллиона это не просто сумма с нулями. Она измеряла это в другом. В новых сумочках, в поездках на отдых в Турцию, в ремонте спальни квартиры, которую я ей оставил.
— А если мы… — она запнулась, подбирая более подходящие слова.
Я почти слышал, как она прокручивает в голове формулировки, чтобы не звучать как конченая стерва.
— Если мы примем решение… — пробормотала бывшая.
— О прекращении поддерживающей терапии?
Врач сказал это спокойно. Без малейшего осуждения. Продемонстрировав профессиональное спокойствие.
— Формально это, конечно, возможно. Но требуется согласие ближайших
родственников, юридически оформленное. Но я рекомендую… — но он не смог договорить.
— Я понимаю, что вы рекомендуете, — перебила доктора Оля. — Но вы сами сказали: шансов практически нет. Зачем мучить человека?
Я мысленно заржал у себя в голове.
Мучить? Меня? Оля, дорогая, единственное, что меня сейчас мучает — это твой голос. Как же ты будешь краснеть, когда я очнусь и лично спрошу, какого чёрта ты тут распоряжаешься моей жизнью, как своей собственностью.
— Спасибо, доктор… Мы подумаем… — сказала Даша. — Мам, давай не сегодня?
— Доча… — голос Оли стал мягче, почти ласковым, похожим на тот самый тон, которым она уговаривала меня купить ей новую шубку из песца. — Мы должны быть реалистами! Твой отец…
Она запнулась.
На секунду мне даже показалось, что сейчас из неё прорвется что-то настоящее. Боль. Может быть даже капля горя и сопереживания.
— … он бы не хотел быть обузой! — резко закончила она.
Обузой.
Я И ОБУЗОЙ! НУ КЛАСС!
Все эти годы, что мы были вместе, я пахал как проклятый с самого утра до позднего вечера. Построил юридическую практику абсолютно с нуля. Вытащил свою семью из съёмной тесной однушки в Бутово до просторной трёшки в центре. Оплатил Олины шубы, курорты, машины. Отложил на Дашино будущее, образование. На её счёте ровно столько денег, чтобы она не знала проблем. И теперь, когда я лежу здесь, беспомощный и безмолвный, я — обуза! Зашибись!