Тем временем я сам не заметил, как оказался в храме на территории Эсмаруила. Задерживаться здесь смысла никакого не было, поэтому я осторожно поднялся с колен, и морщась от фантомного чувства боли вышел на порог храма.
Вечерний Эсмаруил сиял под защитным куполом, активно восстанавливаясь. Люди и окторианцы, не ведая о нависшей над ними по моей вине новой катастрофе, продолжали восстанавливать привычную им жизнь, которая была до вторжения теней. Я смотрел на этот город, который спас от одной опасности, но взамен обрёк на опасность куда большую, и мысленно морщился от того, что из-за тупых секретов я не только снова влетел в приключения, но и утащил с собой весь мир.
Я понятия не имел — что это за осколки утерянного, но планировал заняться этим вопросом сразу же, как только разберусь с ключевыми вопросами, типа принятия присяги у войска теней, до которой осталось что-то около 20 часов времени.
Первым делом я решил проведать ту, кого просто не имел права забывать, но чтобы этот визит не пропал просто так — я решил следовать до своих покоев в гостевом доме не порталом, а при помощи верного ветра, чтобы своими глазами увидеть Эсмаруил и убедиться, что он жив, и потихоньку восстает из пепла.
Глубоко вдохнув вечерний прохладный воздух, я сосредоточился, и почувствовав знакомые, всегда послушные ветряные потоки, я позволил им обхватить своё тело, и поплыл, как на незримом листе, над медленно восстанавливающимся городом.
Вид с высоты был одновременно бальзамом на душу и немым укором. Я смотрел на изрешеченный фасад ратуши, который сейчас активно восстанавливался от магии зиуронга, на портальную площадь с мёртвыми арками порталов… И скрипел зубами от злости, что всё это произошло с моим любовно взращиваемым детищем.
Немного набрав высоты, я ускорился, и уже совсем скоро подлетал к гостевому дому, где не долго думая приземлился прямо на балкон своего этажа.
У дверей стояли стражницы-окторианки с мощными крыльями, переливающимися в сумерках оттенками бронзы и охры. Они настороженно вскинулись при моём неожиданном появлении, но практически сразу опознали меня, после чего выпрямились и с независимым взглядом уставились в никуда, будто меня тут и не было.
Я ответил им тем же, и не удостоив их даже словечком, целенаправленно прошёл в свои покои, сразу же почувствовав — насколько другой тут воздух. Он был совсем другим — теплым, наполненным ароматом целебных трав, сушеных ягод и… чем-то неуловимо родным, успокаивающим.
Комната за время моего отсутствия обрела свой, едва уловимый уют: мягкие ковры, низкие диваны с горой подушек, большие окна, выходящие на вечерний город… И у одного из этих окон, полулежа на оттоманке, укрытая легким пледом, была она… Эста.