— Товарищ Бритва, немедленно остановите! — резко дернул ручник полковник. Я едва успел ударить по тормозам. — Как вам, значить, не стыдно⁈ Молоденькая совсем, студенточка небось, а одета-то як легко! Ночь, холодно, а на ей одна маечка, да юбчонка с колготами! Продрогла, небось!
Щученко открыл окно, просунул в него свою голову, похожую на бильярдный шар с усами (противогаз он снял), и приветливо крикнул:
— Гражданка, садитесь, подвезем вас, значить, до дому!
— До моего или до вашего? — уточнила девица, лениво пережевывая жвачку. — У меня дороже…
— Шо? — не понял полковник.
— За ночь двести грина, за изврат отдельно, анал не предлагать, — заученно отбарабанила дамочка. — С подружкой — триста пятьдесят.
Тут же подтянулись и подружки — еще три размалеванные девахи. Они оценивающе осматривали Щученко и им, похоже, не очень нравилось увиденное. На «Москвиче», одет чисто, но небогато, на руках ни колец, ни часов… В общем, не слишком толстый папик.
Меня они пока что не разглядели — Щученко загородил весь обзор.
— Це шо?.. — медленно начало доходить до полковника. — Це шо такое?.. Прости… те, це шо⁈ Проституция на улицах Москвы⁈ А-а-а! Немедленно, значить, разойтись по домам и прекратить разврат, товарищи женщины! Иначе караю расстрелом!
— Блин, опять псих какой-то… — разочарованно сплюнула «ночная бабочка», отворачиваясь от Щученко. — Достали эти уроды…
Щученко некоторое время наблюдал, как она отдаляется, ритмично покачивая бедрами, а потом выскочил наружу, выхватил полковничье удостоверение и заорал:
— Я кому, значить, ору матом⁈ КГБ! Всем, значить, лечь на грязный асфальт и приготовиться к подробному обыску!
— Пауль! — мелодично завизжала девушка, бросив на этого поборника нравственности презрительный взгляд.
Из киоска, рядом с которым размещался этот «пост неотложной помощи», неторопливо выбрался приземистый, но очень широкоплечий мужичок. На руке у него я заметил татуировку «ПАША».
— Дядя, ну чего ты тут разоряешься? — ласково спросил он. — Чего к нашим девочкам привязался?.. Девочки, он вас обидел?
— Пока нет, — насупленно ответили ему.
— Ну вот и хорошо. Давай, дядя, садись в свой рыдван и двигай отсюда, пока [цензура] не получил. Двигай, двигай!
Полковник недовольно обтер лысину платком и потянулся за пистолетом. Но на привычном месте его не обнаружил — табельное оружие давно перекочевало в мой брючный карман. На всякий случай — чего мне сейчас только не хватает, так это ненормальных особистов, шмаляющих во все подряд.
Охлопав карманы и не найдя именного «лазарева», Щученко вынужденно удовольствовался уголовным кодексом Советского Союза. Он выхватил пухлую зеленую книжечку и нацелился корешком на сутенера. Тот нахмурил чело, не совсем понимая, что от него требуется.