— Не разводи теории, — поморщился Гиппократ. — Ты конкретно от себя скажи, это он?
— Конечно, он. Я не то чтобы знал его очень близко, но очень хорошо запоминаю в людях, во-первых, голос, а во-вторых, пластику. И могу тебя заверить, что ни голос, ни интонации, ни манера двигаться, ни жесты ничуть не изменились. А что он стал иначе себя вести и сбил с толку бедных слуг, так это нормально. Любовь иногда и не то с людьми делает.
— О, это несомненно, — засмеялся Гиппократ. — Когда я видел тебя в последний раз, ты был конченым отморозком, а сейчас и на человека стал похож.
— А может, меня тоже подменили? — поддел его Кантор.
— Принести арбалет, проверим? — не остался в долгу кентавр.
— И обломаетесь, — засмеялась Ольга. — Он сейчас спьяну промажет, и что выйдет?..
— Я не настолько пьян, чтобы мазать, — возразил Кантор. — Руки не трясутся, в глазах не двоится, значит, попаду.
Ольга не стала спорить, видимо решив, что ему виднее. Была у нее такая уникальная для женщины черта — никогда не спорить о том, в чем она разбиралась хуже собеседника. Например, об арбалетах. А вот Гиппократ загорелся идеей.
— Спорим, промажешь? Я принесу арбалет, и проверим.
— А у тебя что, есть?
— Да мне любой стражник одолжит. Только ведь правда промажешь.
— Спорим, — заявил Кантор и тут же вспомнил, как Жак с товарищем идеологом мерили штаны. — На пять щелбанов.
— У Жака научился? — хихикнула Ольга. — Когда только успел?
Гиппократ, который всегда был азартным, немедленно согласился и, подхватившись на свои четыре, умчался в неизвестном направлении, пообещав сейчас вернуться.
— Правда попадешь? — тут же спросила Ольга, провожая его взглядом.
— Попаду, — кивнул Кантор. — И настучу Гиппократу по лбу. Никогда не давал щелбанов героям, интересно попробовать.
— Вот такой ты мелочный, — поддела его Ольга.
— Нет, я любопытный, — возразил Кантор. — А Гиппократу не повредит пара щелбанов, чтобы меньше хамил.
— А ты и вправду услышал, что в кустах сидят кентавры? И даже о чем они говорят? И узнал Гиппократа по голосу?
— Да. Почти сразу узнал. А вот он меня нет, хотя мастер Льямас действительно знакомил меня со своими соратниками.
— Настолько сильно ты изменился с тех пор? Ты что, пластическую операцию сделал? А зачем?
— Пришлось, — ушел от ответа Кантор, сразу пожалев, что распустил язык. Нет, не стоило, в самом деле, столько пить… И еще сразу вспомнил, какой шок он испытал, впервые увидев себя в зеркале, которое с криком и скандалом вытребовал у Амарго. Он верно подозревал, что зеркало ему не дают по серьезной причине, и ожидал увидеть нечто ужасное, но увиденное превзошло все ожидания. Полагал, что из зеркала на него посмотрит изувеченная шрамами жуткая рожа с перебитым носом или вовсе без оного, но никак не был готов увидеть совершенно здоровое и целое лицо, только не свое… — Давай не будем об этом.