— Не обращай внимания, — прокомментировал Кантор, пока Ольга не успела обидеться и ляпнуть что-нибудь в ответ. — Гиппократ жуткий похабник и грубиян, но на него не стоит обижаться. Он добрейшей души кентавр и хамит в основном ради того, чтобы об этом никто не догадался. К тому же все его разговоры остаются только разговорами, так как секс между кентаврами и людьми бывает только в анекдотах. По причине некоторых различий в анатомии и… Забыл, каким умным словом это называла Стелла.
— Фу! — отозвалась Ольга. — Секс в грязном песке! В гробу видала! Нахвататься инфекции и воспаление себе заработать! Кровать же есть.
— Вот так-то, — весело заключил Кантор и, не удержавшись, поинтересовался: — А что, их величества изволят исполнять здесь супружеский долг, рискуя нахвататься инфекции?
— Еще как, — хохотнул горе-охранник, встрепенув хвостом. — Аж завидно. Был бы я человеком, занялся бы рукоблудием, наблюдая за всем этим.
— А так?
— А так — руки не достают. Да ладно, завтра найду другую девочку, посмелее, и все-таки приведу сюда. Надеюсь, завтра вы не будете тут мешаться?
— Нет. Мы только на один вечер.
— Вот и хорошо. А как там поживает Элмар? Не думает к подвигам вернуться? Мы бы его к себе взяли, у нас народу не хватает. Даже неудобно как-то, называемся Великолепная Семерка, а ходим везде вшестером. Одни недоразумения.
— Если вам действительно надо, — резонно заметил Кантор, — приходите к нему и сами зовите. С чего это вдруг через третье лицо передавать? Приходите, предлагайте, вдруг согласится. А не согласится, то, по крайней мере, устроит вечеринку и напоит всех от души. А я могу, если хочешь, передать привет Льямасу.
— Привет ему, паршивцу! — недовольно буркнул Гиппократ. — Пинков ему хороших! Мало того что он бросил команду, так еще и пацана своего нам подкинул на воспитание! Обнаглел совсем!
«Ругайся, ругайся, — подумал Кантор, наблюдая за возмущенным кентавром. — Бей хвостом, маши руками, делай вид, что ты действительно обижен на бывшего соратника и намерен выдать ему обещанных пинков. Все равно по твоей честной физиономии видно, как ты рад слышать, что Льямас еще жив. А вот про мальчишку я не знал. Верно сказала тогда Азиль — не о том думаешь или не все знаешь. Два, а не три. Что ж, я рад, что он смог спасти хотя бы сына. Потерять все — это слишком, даже для героя…»
— Хорошо, — улыбнулся он. — Так и передам. Пинков хороших от Гиппократа. Он все равно будет рад.
— Эй, эй, не вздумай! — спохватился четвероногий герой. — Не надо про пинки! Передавай привет, и не от меня, а от всех. Кстати, я тебя вспомнил! Что ж ты мне голову морочишь, вовсе не Льямас нас знакомил! Ты был в той группе, которую нам выделил в помощь Гаэтано, когда мы ходили доставать Льямаса из лагеря. Ты арбалетчик, верно? Это ты тогда в паре с Джеффри снимал часовых на вышках, и Джеффри тебя очень хвалил.