Он остановился у окна и упёрся кулаком в раму. Какая-то северная епархия посмела встать у него на пути.
— Они думают, что могут забирать моих людей? — голос Всеволода упал до тихого рычания. — Думают, что грамота с печатью остановит Великого Князя?
— Ктиторская грамота — это серьёзно, государь, — осторожно заметил Демьян. — Если мы тронем Веверина сейчас, Архиепископ поднимет шум. Другие епархии поддержат. Это может перерасти в открытый конфликт.
— Я знаю, что это может перерасти в конфликт! — рявкнул Всеволод. — Думаешь, я этого не понимаю?
Он отвернулся от окна и опустился в кресло. Рана в боку наливалась тупой болью. В такие минуты он особенно остро чувствовал, как нужен ему человек, способный варить зелья. Мази от этой проклятой раны, которая ноет каждую зиму. Снадобья для воинов перед походом. Яды для врагов. Противоядия для друзей.
Алхимик — это стратегическое оружие, которое нельзя купить за золото и нельзя выковать в кузнице.
И это оружие только что ушло из рук.
— Оболенский предупреждал, — сказал Всеволод глухо. — Писал, что нужно действовать тоньше. Я не послушал.
Демьян промолчал. Он знал, что в такие моменты лучше не говорить ничего.
— Этот повар, — продолжал Князь. — За несколько месяцев он собрал вокруг себя очень большую силу. Теперь ещё и Церковь. Как? Откуда он взялся? Кто за ним стоит?
— Мы проверяли, государь. Он появился в городе около полугода назад. До этого точно жил у Соколовых. Он из опального рода Вевериных. За какие-то заслуги Святозар вернул ему боярство.
— Теперь понятно за какие, — Всеволод усмехнулся. — А тем временем этот человек строит в моём Вольном городе свою маленькую державу. Все готовы за него драться.
Он помолчал, глядя на донесение Оболенского.
— Бояре обнажили мечи, — прочитал он вслух. — Вяземский и Шувалов. Старые роды, уважаемые семьи. Они встали против моего Ревизора. Ради повара из Слободки.
— Веверин лечил мать Екатерины Вяземской, — сказал Демьян. — Спас ей жизнь, судя по донесению. Это объясняет их лояльность.
— Это объясняет многое, — Всеволод кивнул. — Он умеет располагать к себе людей. Делает им добро, и они за него в огонь. Опасный человек.
Князь встал и снова подошёл к окну. Рана ныла, но он не обращал внимания.
Он думал.
Силой не взять. Это ясно. Церковь встала стеной, бояре обнажили мечи, город того и гляди полыхнёт. Оболенский был прав с самого начала — ломать через колено не следовало.
Но и отступить нельзя. Если Великий Князь отступит перед какой-то северной епархией, завтра об этом узнают все. Бояре, воеводы, соседние державы. Слабость власти — как кровь в воде. Хищники чуют её мгновенно.