Служба защиты планеты и станций совершенствовалась, но и диверсанты не стояли на месте, придумывая новый подход к жертвам. Случай с казначеем мог быть как испытанным старым способом выведения из строя вживлённых модификаций, так и абсолютно новым, оригинальным и имеющим непредсказуемые последствия.
— Я хочу посмотреть на пострадавшего, — произнёс Харадо и Рарди повёл его на медицинский этаж.
Гость явно хорошо ориентировался на станции и его любопытство вызывали только люди, работающие здесь. Казалось, ему хватало одного взгляда, чтобы понять, что за личность попала ему на глаза, какими интересами живёт и несёт ли угрозу Алайе. А ещё Рарди показалось, что гость кого-то искал, надеясь то ли на случайную встречу, то ли у него всё обговорено заранее.
— Как служба? Не скучаешь? — вполне доброжелательно спросил Кацу, выходя из лифта на этаже медиков и признавая в трибуне одного из птенцов закрытой академии.
— Некогда скучать, — хмыкнул Рарди, довольный тем, что для такого как Харадо он в некотором роде свой.
Трибун хотел было спросить о блокаде, которая случилась у них накануне и зачем на станцию прибыли молодые дипломаты, но, взглянув на Харадо, изменился в лице и схватился за оружие, ища врагов.
Сопровождаемый им гость, встал как вкопанный, словно получил удар под дых. Трибуну показалось, что Харадо даже перестал дышать, и похоже, не мог пошевелиться.
Ничего не понимающий Рарди, держа в руках оружие, оглядывался и не знал, что делать. Он не заметил явных врагов, а впереди, куда безотрывно смотрел его гость, стояли трое: госпожа Саоми Клюге, господин Райс Иварди и госпожа Шайя Ниярди.
Они все взволнованно о чём-то спорили и были раздражены… нет, пожалуй, раздосадованы. Да, раздосадованы!
Они поглядывали в сторону зала с капсулами и дожидались завершения отсчёта, который был слышен даже в коридоре. Рарди догадался, что это звучит механический голос инопланетной капсулы, действующей сейчас в режиме тревоги и выводящей предыдущего пациента из-под воздействия лечащей программы.
Мягкий свет из ярко освещённого зала падал на вставшую в коридоре троицу и выгодно подчёркивал красоту статной Саоми.
Психиатр, как всегда, нервничал, сомневался, выдвигал гипотезы и бросал их из-за недоказуемости.
А юная Ниярди вновь сделала себе высокую причёску, чтобы казаться выше ростом и взрослее, но этим действием она вызывала лишь снисходительное умиление у окружающих.
— Если он горит, то давайте хотя бы обмотаем голову холодным полотенцем! — нервно воскликнула девушка. — А ещё лучше − обложим льдом!