— У вас есть заморозка? — вступил в разговор самый старший.
— Похожая функция есть в одной из трех инопланетных медицинских капсул. Сейчас они все заняты, и мы стараемся безболезненно вывести одного из пациентов из запущенной в ней программы, чтобы положить туда нашего казначея.
Молодые дипломаты остались довольны разговорчивостью трибуна. Обычно вояки цедят слова в ограниченном количестве и зло сверкают глазами, а этот ничего так, коммуникабельный.
— Мы здесь задержимся до вечера. Предоставьте нам помещения для отдыха, — велели гости, снисходительно поглядывая по сторонам и отмечая любопытство местных служащих.
Трибун бросил взгляд на молчаливо стоящего на полшага позади третьего, и заметив промелькнувшую усмешку, а следом его быстрый кивок, приосанился, и пригласил следовать гостей за ним.
Кацу Харадо был хорошо знаком трибуну. Рарди как раз поступил в закрытую академию, а Харадо, Тибо, Рико, Ро и другие были первыми чистыми выпускниками. Все они заняли высочайшие посты при правительстве.
Следующий выпуск чистых был посвящён потребностям в персонале космических станций и все новые прокураторы набраны из него.
А третий выпуск — это трибуны на таких крупных станциях-городах как Ореон, директора заводов, градоначальники, чиновники высокого ранга на местах.
В корпус дипломатов долго никого не готовили, а потом сразу набрали целый курс из почти одних девчонок. Эти два франта явно из того курса. Совсем другие, нисколечко не похожие на предшественников закрытой академии. Такие пижоны не выжили бы ни в Ледяных землях, ни в топях, ни в горах…
— Прошу! — Рарди лично проводил лощёных сопляков в надежде переговорить с Харадо. Он подозревал, что тройка прибыла из-за только что снятой блокады, но почему этим занялась разведка, и почему Харадо лично здесь? Почему он стоит за спинами переговорщиков?
— Это что? — раздался возмущённый голос одного из пижонов.
— Это? Гостевые каюты для важных лиц, — чётко доложил Рарди, улавливая краем глаза насмешку разведки. Он оценил злую шутку.
— Но почему такие… тесные!
— На станции жесточайшая экономия места. Вы же дипломаты, и наверняка не впервые останавливаетесь в подобных местах, — почти по-отечески укоризненно пояснил трибун. А потом обиженно добавил: — В таких каютах наши пилоты располагаются десятками.
Оба франта недоверчиво посмотрели на него, но не стали пояснять, что они впервые делают остановку на космической станции. И всё-таки, о каких десятках говорит этот трибун, когда здесь едва ли пара коек встанет, да релаксационный диван со столиком и минимальной мебелью? Но не за красивые глаза ребята стали дипломатами и поэтому: