Помнится, в прошлом мире я частенько читал фантастику про полеты на дирижаблях. Насколько там все для аристократов роскошно и красиво отделано. И я вам скажу, что насчет отделки — чистая правда. Каюты первого класса изукрашены, не сказать изобильно, но отделка, определенно, немалых денег стоит: ценные породы дерева, бронзовые финтифлюшки и картина на стене в интерьере присутствовали. Другое дело, что вся эта роскошь была втиснута в крохотный объем, практически не отличающийся от железнодорожного купе. Ну, да, если задуматься, это и понятно: основная часть жесткого корпуса летуна занята баллонами с летучим газом, всякими артефактами и прочими механизмами управления, а на жилой объем гондолы не так уж много места остается.
А еще, помимо стесненного обитаемого объема меня немало напрягало то, что я вынужден был его делить со своей маман. Хоть дед и рассказал, что она, вроде как, все эти годы исключительно его указания исполняла, да только в том его спиче об обязанностях перед родом столько недосказанностей и нестыковок высвечивалось, что вся эта откровенность мало чем отличалась от откровенного вранья. Опять же, пусть даже она оставила меня у своих родителей вынужденно, при редких встречах ведь могла вести себя более сердечно. Да хоть банально поинтересоваться у меня, как я там живу, чтобы сделать наши редкие встречи с ней хотя бы чуть-чуть менее тягостными.
С другой стороны, как это ни цинично звучит в отношении женщины, подарившей мне жизнь, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Билеты в каюту первого класса она на меня покупала за свои собственные деньги, да и вообще пообещала деду с бабушкой, что не просто сопроводит меня в совершенно незнакомый мне Старгород, но и за ручку отведет в мою новую школу, поможет там оформиться и обустроиться.
— Станислав у меня человек понимающий, опять же и мужчина он видный, и бизнес у него в последние годы хорошо идет.
— А что за бизнес у него? — Поинтересовался я, хотя, признаться, эти продолжавшиеся уже далеко не первый час рассказы о семье моей мамочки, меня уже довольно сильно утомили. Ну, да пусть уж лучше про мужа рассказывает, а не про то, какие у нее дочки умненькие да ласковые. Знаю я этих ласковых.
— Так стекольное производство. Треть всей посуды, в которую алхимики нашей империи свои эликсиры расфасовывают, сделаны на его предприятиях. — Удивила меня мама. Интересно, а дед в этом бизнесе как-то замешан?
До Старгорода мы долетели только к концу третьих суток. Все же гражданский летун — это не то, что военный. Скорости в разы отличаются. Если военный может и на сверхзвук выходить, то гражданский — тихоход. Правда, на поезде я бы это расстояние больше недели преодолевал.