Я был за неё, а не против.
Поэтому, когда Виана и Эдриан удалились в мою спальню, я лишь поставил гадочку сжечь простыни.
Вдвоём с Хейгом мы оставались недолго. Лилиан вплыла в дом, а потом на кухню, как к себе. Поставила сумку, убрала обувь и, не сбавляя шаг, налила себе сок, который, с момента начала наших «отношений» теперь всегда стоял тут.
Его пила либо Лилит, либо…никто. Его меняли каждые два дня, если вдруг он оказывался открыт.
Сок испарился за считанные секунды. Повернувшись к холодильнику девочка достала оттуда лазанью, которую приготовил повар вчера, разогрела её, а потом начала есть.
Всё ещё не произнося ни слова.
Хейг рассказывал ей всю сложившуюся ситуацию, на что Лилит улыбалась, потому что я знал её. Она была рада сестре.
Но она до сих пор не посмотрела на меня. Ни. Одного. Единственного. Взгляда.
Трудно сказать такое, но мне её не хватало, а ещё я не знал ничего о её беременности. Есть или нет. Была или нет. Что она будет делать, как она будет это делать. Занятия с моим психотерапевтом показали, что лучше выяснить всё. Для меня и для Лилиан это действительно будет лучше. А ещё рассказать ей всё. Открыть душу. Сделать себя её.
Но я понимал, что при Хейге она не заговорит, поэтому пока молчал.
Я знал, что с минуты на минуту из комнаты выйдут, осквернители чужих спален. И что Эдриан скорее всего сразу накинется на меня, потому что фото стоящее в рамке на тумбочке я не убрал и не уберу. А звёзды на потолке прямое доказательство, если вдруг он решит, что фото не самый яркий пример наших отношений.
Я сам бегу от них. И сам же их так называю.
Если я не дурак, то кто?
Лилиан тем временем доедает еду, наливает себе стакан воды, но кладёт в него лимон, что, к слову, она никогда не делала. Я заостряю на этом внимание, прямо цепляюсь взглядом, не отводя глаз. Лилит выпивает всё за секунды, а потом кладёт руку на живот.
Я вздрагиваю.
Мы встречаемся глазами.
Дверь отлетает, что заставляет меня отвести взгляд.
Ну что ж, начинаем.
Но нет, всё тихо, спокойно. Эдриан смотрит на нас, следит, но молчит. А мы и не пересекаемся больше с девочкой Голден ни глазами, ни телами.
Какой-то цирк, честное слово. Я чувствую всеми частями своего тела, как на меня давит его чёртова аура. Он злющий, как пидбуль или чихуахуа.
— Да хватит!
Виана встаёт со своего места и в раздражении раскидывает руки.
— Ты, она тыкает пальцем в своего парня, потом переводит этот же пальц на меня, а потом на Лилу, каждый раз подтверждая свои действия словом «Ты».
— Не знаю, как давно вы вместе, и бла-бла-бла, которые я прослушиваю, потому что впиваюсь взглядом в наполняющейся злобой глаза Эдриана.