Как в ту ночь. На асфальте. С её головой на руках. С её последним вздохом.
Она исчезла, так же как и её запах, её голос, любые звуки.
Но теперь впервые он не хотел умирать. Он хотел страдать. Потому что страдание это память. А память это она.
И он прошептал:
— Я останусь. Не ради прощения. Не ради жизни. А ради тебя. Даже если ты не простишь. Даже если я не заслуживаю. Я останусь. Пока смогу. Чтобы ненавидеть себя за нас двоих.
Он поднялся. Не ушёл. Стоял. Смотрел на перекрёсток. На асфальт. На пустоту.
Почему-то даже мы ощутили, как он наконец-то сделал глоток воздуха, как его лёгкие наполнились им. Впервые за два года он задышал.
— Я знал, что найду тебя тут.
Сакс Райвен обернулся, удивившись голосу, который услышал.
Даже мы открыли рот от удивления, потому что всё, что могло произойти — произошло.
— Пришёл меня убить?
Он не видел его два года, не избегал встречь, но и не шёл на контакт. Он перестал общаться со всеми, с кем раньше мог заговорить. Стал одиночкой, отшельником.
— Заслужил. Но похоже ты и сам хочешь себя убить.
— Хочу. Но ещё сильнее я хочу себя ненавидеть.
Эдриан Голден кивнул, рассматривая место, на котором стоял сейчас убийца сестры.
— Ты должен пойти к психиатору и лечиться таблетками.
Сакс Райвен рассмеялся, громко так, звонко. За долгое время это единственное, что его рассмешило.
— И? Что бы что? Тебе какое дело, Эд?
— Никакого. Но это единственное, что позволит…мне…тебя простить. Мой близкий болен, и мне нужно, чтобы ты сдал анализ на совместимость.
Звёзды опешили, пытаясь проанализировать сказаное. Заморгали ещё сильнее, пытаясь найти, отыскать…сказаное.
Да, история Лилиан Голден окончена, но была ли это её история?
Всё это время звёзды смотрели не туда, не за той историей, ведь главным героем тут всегда был один человек.
Итория которого не заканчивается.
То, ради чего однажды упала наша сестра, сбывается.
Загадывая желание при падающей звезде стоит бояться своих мыслей, потому что однажды звезда их услышит.
И тогда…начнётся самое истересное.