— Что? Полюблю? На это надеялся твой отец, когда заключал договор перед смертью? Что я буду защищать себя и тебя из-за большой вселенской любви? Я ему тогда чётко сказал, что у меня есть невеста. И ты знаешь, что если бы не…обстоятельства, ты была бы уже мертва, так же, как и твой папаша.
Пощёчика, звонкая, хлёсткая. Блять! Да вызовет во мне хоть что-то боль? Хоть что-то?
Я ощущаю лишь злость, причём на самого себя, на ебанную вселенную.
— Так же как и она, да? Так же я была бы мертва? Ты рушишь всё, что находится рядом с тобой! Всё!
Дуло перемещается к её подбородку, я не хочу стрелять, но мне уже похрену. Нечего терять, совершенно нечего. Всё что мог, я уже потерял.
Лилиан, рассудок и сердце.
Больно колит в районе груди, прямо рядом с сердцем, я назвал её имя. Я закрываю глаза, сдерживая эту боль. Я выплеснул её на всех, кто виноват в смерти…всех. Кроме себя.
Убил каждого и наслаждался этим.
А когда нашёл того ублюдка, который отдал приказ всё равно протаранить тачку, когда прекрасно видел, что за рулём не я. Я разрезал его по кусочкам. Каждый чёртов орган он терял отдельно. Каждый палец, глаза, уши. Он был жив три дня, я поддерживал его жизнь адреналином.
Но и это не принесло мне никаких эмоций, никакого расслабления.
Ни-че-го.
— Да, Виктория. Ты права. И поэтому, ты должна уйти.
— Я не хочу.
Она берёт мою руку, которая сжимает пистолет, гладит её, заглядывая мне в глаза. Смотрит и смотрит. Проводит пальцем по подбородку, задевая губы. Спускается к шее и там чертит круги, пока не наклоняется ближе, сто процентов намериваясь меня поцеловать.
— Я ведь вижу, что тебе нужно утешение, а я твоя жена, мы можем…
— Мы ничего не можем. Я сказал тебе всё. Пошла. Отсюда. Вон.
Схватил её за предплечье таща в коридор, а затем чуть ли не выбросил за дверь.
Никто. Не. Смеет. Меня. Трогать.
Что бы не произошло, я всегда был верен.
— Ожидай документов о разводе. Продвигай то, что я помог тебе построить. И забудь меня, блять, забудь.
Хлопнул дверью, продолжая сжимать пистолет.
Я отомстил всем.
Но легче не стало.
Я отомстил всем.
Кроме себя.
Эпилог
Звёзды
Он стоял на том же перекрёстке, где два года назад свершилось то, что мы так давно загадывали. Ночь. Холод. Записка с кодом, который смог разгадать лишь один человек, а Сакс Райвен знал, что Хейг Голден надёт это, чего бы не стоило.
Всё, что у него было теперь пренадлежало другому человеку, не ему. И он от этого испытал облегчение. Впервые облегчение было настолько сильным за последнее время.
Мы все понимаем, что приносит любовь лишь когда теряем. Он любил её, а не деньги. Ведь потеряв любовь — он перестал жить. А потеряв деньги — воскрес.