Места за трапезными столами кое-где еще пустовали, на женской половине собралась едва ли две трети блистательных дам Акропоборейсеса, но царь уже выпрямился и поднял кубок:
— Славлю Мать-Орифию и могучих сынов ее!
— Славлю! — многоголосо ответили собравшиеся бореды.
— В тревожный час собрал я вас, о, внуки богов. Беспокоен и безрассуден ныне неблагодарный Нижний Город. Смута пришла в еще вчера счастливый Сюмболо…
Уайксс слушал и не верил своим ушам. Смута в городе? Да о таком лишь в древних легендах можно прочесть. Или из пучин океана всплыло то зловонное, ниспосланное Бездной безумство, о коем прорицал последний оракул? Горожане всегда недовольны и ворчливы, но поднять голос, проявить открытое неповиновение древнему Договору⁈ Совсем поглупели горожане⁈
— Это бунт! — крикнул, перебивая царскую речь, только что вошедший Бакчос из Зэтов. Его немногочисленная родня не спешила возлечь у столов, да и женщины Зэтов почему-то стояли рядом с мужчинами.
— Займите места, и ваш голос будет услышан нами, — воззвал Дорасеас-Боре к рассудку немногочисленного, но буйного младшего рода.
— Опомнись! — неучтиво закричал второй из Зэтов — известный своей вздорностью и вечно неухоженной бородой Мзазон. — Они идут к воротам! С оружием, выкрикивая оскорбления Матери-Орифии. Это война!
— Ты воистину скудоумен, Мзазон потомок Зэтов, — загремел со своего ложа царь. — Сядьте и скромно выслушайте мужей мудрее вас. Войны не будет! Так сказал я, Дорасеас-Боре! Знатнейший из Мудрых!
— Так скажи это горожанам, вечноспящий царь ослоухий, — дерзко выкрикнул Бачкос. — Немедленно закроем ворота и встретим смертных крыс как подобает героям-боредам!
— Еще никогда мудрейшие бореды не убивали своих заблудших слуг! — царь сел ровнее, и предупреждающе раскинул широкие крылья, скинув на мозаичный пол одну из подушек. — Опомнись, о первый из последних Зэтов. Я решил сам говорить с представителями заблудших горожан. Кровь не прольется!
— Говорить надлежало вчера. И со старейшинами черни! — удивительно грубо закричал Бачкос. — Встретим неблагодарных дикарей стрелами и ударами тичонов! Опомнитесь, благородные бореды! Пора вскипеть охладевшему мужеству славных потомков Борея!
— Не время хвастать своим вечноцветущим безумием, о самолюбивый сын Зэтов. Тебе ли указывать мудрейшим? — засмеялся властитель. — Сядь и закрой свой невыносимо поспешающий рот, о славный своим невежеством боец с тенями чаек!
В зале неуверенно засмеялись — давняя история позора Бачкоса-Зэта оставалась памятна многим. Но на лицах родственников безумца не отразилось и тени должного стыда. Совсем юная дева из Зэтов первой раскрыла узкие крылья, ее вызывающему примеру последовали родичи — большего оскорбления и призыва к неповиновению Трапезный зал еще не видел.