Автор благодарит:
Михаила Рагимова
Ивана Блажевича
Юрия Паневина
Сергея Суслина
Пафосный пролог
Приближаясь к пределу, начинаешь слышать шепот богов. Небо здесь неистово-прозрачно и ярко. Подниматься выше смертному запрещено: слабеют и перестают держать крылья, легкие тщетно пытаются насытиться воздухом, кружится голова, мысль о святотатстве становится тяжкой, как камень, и забывший об уважении к своим прародителям, боред, кувыркаясь, несется вниз. С такой высоты удар о волны будет столь же милосерден к безумцу, как и острые гребни береговых скал.
Уайксс неизменно оставался благоразумен, хотя и любил слушать шепот богов. Почти замерла далеко внизу необъятная, черно-синяя чаша моря: едва угадывались черточки парусов, на севере из предзакатной дымки вздымались смутные горные пики, окружающие бухту Сюмболо. Лишь солнце, на этой высоте бледное и обжигающее, оставалось на месте. День истекал, невидимые отсюда тени уже сгущались под стенами Акропоборейсеса.
Уайксс еще раз вслушался в голоса богов: негромкие и насмешливые, они звучали в голове, заставляя виски болеть. Пора домой. Подходящий воздушный поток встретился почти сразу, и молодой боред отдался невидимой огромной ладони — его плавно понесло вниз, ветер привычно звенел, пел, трещали полы короткого хитона, хлестали по спине длинные локоны. Юноша наслаждался скоростью, недоступной простым смертным, лишь изредка взмахивал крыльями, контролируя полет, не давая телу набрать ту опасную скорость, из которой уже нет возврата. Вытянутые вперед руки удерживали короткий дротик-тичон — легчайшее священное оружие служило каждому бореду кормилом в божественном чуде полета: легкое движение левым, утяжеленным наконечником концом оружия — тело устремлялось вниз, правый, «мирный» конец древка уводил летуна вверх. Ведь взмахи крыльев лишь поддерживают детей ветра, истинной же магии тела учишься с малого детства.
Уайксс уже видел подводные гряды: дно у побережья знаменитого мыса Конца Мира напоминало лабиринт, созданный безумным морским гигантом-пахарем. Длинные гряды рифов образовывали концентрические круги, длительные «улицы» и «каналы», свивающиеся в непостижимую головоломку. Кое-где гребни подводных гряд подчеркивались белоснежными кружевами прибоя, но чаще волны свободно перекатывались через скрытую преграду, храня тайны благодатного подводного мира. Зашедшие в лабиринт многочисленные косяки рыбы, отмели, набитые моллюсками, «колодцы» кишащие креветками, крабьи гнезда — боги наделили великий народ боредов поистине неисчерпаемым богатством. Ежедневно рыбаки Нижнего Города выводили свои лодки к гряде, где повинуясь мудрым указаниям крылатых вождей, ставили сети и ловушки, окружая косяки рыбы и неизменно наполняя корзины отборным уловом. Сытно и беззаботно жила чернь Сюмболо, отдавая во дворец две десятины добычи, вознося громкую хвалу благородным боредам и жалостливо ропща в дни зимних штормов, туманов и безделья.