Сейчас рыбачьих лодок почти не видно — рано ушли к берегу. Ленивы и беспечны бескрылые люди полуострова, нет в них мудрости матери Орифии, да и откуда умение мыслить у созданий обделенных богами?
Уайксс вновь набрал высоту — трудно объяснить, но наслаждение взмахивать молодыми сильными крыльями, оставалось грубоватым и острым, почти непристойным, словно дивно умелая девка из «ночных» прислуживала плоти юного воина-бореда. Стены Акропоборейсеса приблизились: вот уже видна верхняя недостроенная площадка и пока пустующий постамент будущей статуи Матери-Орифии. Возвращался в свою гордую обитель народ боредов — опускались на стену внуки богов, сверкали в заходящих лучах солнца белоснежные крылья. Уайксс не спешил, поднялся еще выше над просторным зданием дворца, за скалой открылся провал к бухте, дорога… И Нижний Город: неряшливый порт с сотнями семечек-лодок, десятками скорлупок-кораблей, тысячи убогих домишек черни, площади с колодцами, рынки, неуклюжие прямоугольники домов-кварталов зажиточных кораблевладельцев, купцов и кормчих. Очаги пачкали вечерний воздух грязноватыми дымами, полосы садов уродовали некогда живописные террасы склонов. Уайксс отвернул от ямы Города, попытался рассмотреть среди крылатых силуэтов, планирующих к стене дворца, изящную Аглеа — будущую жену, прекраснейшую из прекрасных. Обряд свадьбы свершится лишь весной, но молодой воин мечтал о счастливом дне уже давно. Боги даровали удачу недостойному — Уайксс знал, что слишком грубоват и неуклюж для бореда. Унизительно высокий, ростом почти со среднего человека из внуков смертных, с грубоватым лицом и недостаточно синими глазами, с крыльями, слишком крупными чтобы быть по-настоящему изящными. Но именно ему боги даровали счастье союза с блистательной и гордой Аглеа. Весною, после празднования, новобрачные взойдут на Ложе Рода, и будет ли во дворце в тот миг боред счастливее Уайксса? И Аглеа наверняка не пожалеет, что даровала право зачать ребенка именно ему…
На верхней стене почему-то оказалось очень мало дневных слуг. Уайксс, гася скорость, коснулся тверди стены, босые ступни легко пробежали по теплым каменным плитам, молодой воин сложил мощные крылья за спиной. Пришлось ждать, пока прислужник подаст плащ-хламид.
Мимо проходили взрослые бореды, в своих богатых плащах, уже причесанные и достойно обутые. Один из молодых мужчин, приветливый Зозимос, поздоровался на древнем языке Отцов. Уайксс постарался ответить безупречно. Язык Отцов был неимоверно труден: пока молодые бореды знали лишь несколько фраз. Пройдут еще долгие годы, пока новое поколение возвысится и научится вести беседы, достойные истинных внуков богов. Уайксс всем сердцем стремился постичь красоту Древнего слога, но пятнадцати лет в Низшей гимнасии — этого слишком мало. Впрочем, отдавать приказания дневным и ночным слугам ему пока приходилось куда чаще, чем вести философские и поэтические диспуты. В колыбели ребенок познает лишь грубую речь кормилицы — таково печальное положение вещей, так повелел непреклонный Логос-созидатель.