При посадке в поезд я немного нервничал, а уж Ульяна так и вовсе ощутимо напряглась, вспомнив приключение на пути из столицы. И это она ещё всё «самое интересное» пропустила! Даже нападающих не видела, что там нападающих — дорожку, на которую натекло, и ту убрать успели, только дыры в стене оставались. Точнее, только во внутренней деревянной обшивке — металл корпуса я срастил, чтобы не дуло, что потом вызвало некоторое недовольство у полицейских. Ладно, то дело прошлое, надо, чтобы Ульяна сейчас нервничать перестала. А то ещё с перепугу шарахнет чем-нибудь пламенным в проводника с чаем или в пришедших знакомиться соседей!
Попытки убедить в безопасности особого успеха не имели. Да, она не только головой кивала, но и соглашалась совершенно искренне: да, это был первый и единственный случай на всей железной дороге; да, нет никаких оснований ждать повторения; да, шансов на то, что повторение будет на том же маршруте вообще нет. Но при этом продолжала нервничать, и как с этим помочь — я не знал. Летом можно было бы даже рискнуть полететь на дельталёте. Я и маршрут прикинул, пусть несколько более длинный, но рассчитанный так, чтобы каждые часа три можно было приземлиться и так, чтобы в случае чего тоже можно было отыскать пятачок для экстренной посадки. Но зимой слишком уж пасмурно и у нас, и в точке назначения.
«Ну, а что ты хочешь — декабрь!»
«Мало ли, могло и распогодиться».
«Не-а! Конечно, у вас другой мир и другое время, но климат даже более суровый. В моё время метеорологи установили, что для Беларуси для декабря норма — от двадцати четырёх до тридцати с чем-то ясных часов в месяц».
«Так мало⁈»
«Угу. Причём, заметь, ясных, а не солнечных. То есть, они могут и на ночное время прийтись».
«Это ты к тому, что для полётов не пригодится?»
«Ну, и это тоже. Просто у нас были ии… индивидуумы, которые в нашем климате с серьёзной мордой предлагали добывать солнечную энергию. В регионе, где с октября по апрель солнечные часы не в день — в месяц исчисляются десятком-другим штук. Если повезёт. А может и вовсе не быть ни одного за полгода!»
«Я как-то не обращал внимания, так, чтобы считать минуты. Но мне казалось, что зимой солнце бывает не так уж редко…»
«Год на год не приходится. У нас пару лет назад за четыре месяца вообще солнца ни разу не было. Так у строителей из Турции, что работали по соседству, депрессия началась[1]. Не то, что настроение испортилось, а официальный медицинский диагноз, люди на больничный попали, домой лечиться поехали. И потом им работу у нас организовали вахтовым методом, как в особо сложных условиях. Солнечная, блин, энергетика. В Беларуси. Хочется Лаврова процитировать».