— Я не знаю. Баженов не написал.
— Вот-вот! Разнесет молва, до старообрядцев докатится. А уж они-то своего не упустят. Особенно беспоповцы.
— Если не можешь остановить, возглавь,– пожал я плечами.
— Пророк Осия говорил: «Кто сеет ветер, пожнет бурю»!
Я тяжело вздохнул. Что же делать?
Платон меня перекрестил.
— Ступай, государь. Да хранит тебя Господь. Мне же оставь думу тяжкую, мучительную. Может, что и придумаю, что тебе присоветовать. Ах, да, еще… Жди ходаков. Первыми твои иезуиты драгоценные прискачут. От них ничего не скроешь — везде своих шпиков имеют.
Об этом я тоже не подумал. На папу мне плевать, а вот высказанное патриархом соображение насчет общества Иисуса серьезно поколебало мою решимость обнародовать новость о пятом Евангелии. Мне с братьями Дальний Восток вместе осваивать, они мне в Польше и Пруссии активно помогают, шлют корабли один за другим со стратегическими товарами, везут порох, ружья… В тайных делах такое вертят, что другим не под силу. Одна польза от них. Ссориться никак нельзя. И что делать? Вот же задал мне Баженов задачку! Как Гордиев узел не разрубишь.
Одно хорошо: найдена все же не Либерия, как утверждал курьер, а ее часть. Сколько еще могло свалиться на мою голову знаний и печалей? И сколько их хранят те же архивы Ватикана? Неужели находятся люди, думающие, что мы знаем подлинную историю? Или все-таки то, что мы знаем, это то, что нам разрешили узнать? Если у папы в секретной комнате есть свой экземпляр Евангелия от Симона, его будет волновать не сама книга, а те знания, которыми я могу поделиться с миром. А если я не буду делиться? О находке знает Баженов и несколько строителей. Засекретить, взять подписки…
Я опять тяжело задумался. Куда ни кинь — везде клин.
Кто знает, что случилось бы, если я не скинул Катьку с трона, а рукопись была найдена? Утаила бы? Передала католикам в обмен на какие-нибудь картины или гипсовые копии статуй знаменитостей прошлого? Ответа уже не будет. Но факт остается фактом: если такая находка и случилась в той ветке истории, в которой прошла моя жизнь в старом теле, ее строго засекретили и от ученых утаили. Значит, и мне также стоит поступить, задушив на корню желание предложить депутатам присягнуть на новом Евангелии. Знает патриарх, узнают иезуиты и папа. Но все будут молчать.
В Питере — пекло. Хорошо хоть отсутствовал плавящийся асфальт, но в этих каменных джунглях все равно не продохнуть. В моем воспаленном мозгу, взбудораженным разговором с патриархом, вдруг родилось видение фонтанов Петергофа, дарящих прохладу. Вражеских флотов на Балтике нет, отчего не отправиться на природу на время проведения Земского собора? Я мог бы каждый день посещать заседания, мотаясь туда-сюда на гребной галере, если позволит погода. Ну, или на карете, если волнение на море сильное. Зато хоть высплюсь нормально, и моим девочкам будет приятно. Их заселить во Дворец, а самому устроиться в «Монплезире». Уютный дворец Петра Великого, он мне всегда нравился. Опять же виды из окон на Финский залив, свежий морской ветер, водопровод и проточно-промывная канализация — красотища! Одним словом — козырная царская дача!