Ну и вишенкой на торте выступает рассказ о Марии Магдалине, изображенной апостолом для апостолов. Петр называет ее единственной, кому Христос явился первым после Воскресения, доверив «тайное учение». Она обвиняет Петра в малодушии, а он признает ее духовный авторитет. Это реабилитировало бы роль женщин в церкви и оспорило монополию мужчин на священство (1).
Сказать, что я поражен — ничего не сказать. Мозг взорвался — вот, как можно описать мое состояние. Хорошо хоть министры, видя мое перекошенное лицо, от вопросов воздержались.
— Мне нужно срочно к патриарху. Где он?
— В здании Синода или в Лавре, — откликнулся Перфильев.
— Заканчивайте без меня, — хмуро буркнул я, упаковал обратно пакет и стремительно покинул комнату.
Святейший Владыка Платон, к счастью, нашелся в здании Синода, Его хоть и упразднили, но помещения Церковь сохранила за собой как место для канцелярии и официальных приемов высших иерархов православной церкви. У патриарха там был свой кабинет. В него-то меня и проводили.
Кажется, мне тут были не рады. Платон начал с неодобрительно-непочтительного «Явился не запылился» и вывалил на меня кучу претензий. И за потворство лютеранам, которые начали переселяться на Волгу и в украинские степи. И за слабую поддержку в борьбе с униатами в польской Украйне, вошедшей в состав Малороссийского гетманства. А больше всего он ругался на ситуацию со старообрядцами.
— Вот ты просил, государь, чтобы мы замирились. А с кем там договариваться? Раскольники, они на то и раскольники, что даже между собой собачатся, — жаловался Платон. — Поповцы, беспоповцы, куча сект, включая тех, кто «гари» практикует. В Москве два центра у них, Рогожская слобода и Преображенское кладбище. На первом — поповцы, и с ними еще можно общий язык найти. В вот вторые… Они же еще с прошлого века, с царя Петра, заявляют, что на землю пришел Антихрист, что Церковь осквернена и попала под его влияние, что традиция священничества прервана. На нас они смотрят, как на слуг дьявола. И тебя, ваше величество, таковым считают.
Я таких подробностей не знал, мне они откровенно не понравились, но не за этим я пришел к патриарху. В руках у меня предмет посильнее всех расколов вместе взятых.
— Ваше святейшество, не до этого сейчас. Прочтите!
Протянул Платону послание Баженова. Патриарх неохотно взял бумагу, начал читать. Глаза его расширились, а потом и вовсе округлились от ужаса.
— Дай! — он требовательно протянул руку к пакету, догадавшись, что в нем лежит Евангелие от Симона.
Я отрицательно покачал головой и даже убрал пакет подальше. Вдруг Святейший Владыка, позабыв о своей степенности и сане, бросится на меня в надежде отнять, а потом уничтожить «еретический» фолиант. Предсказать его реакцию, я не брался.