— Ты понимаешь, государь, что у тебя в руках?
— Конечно.
— Не отдашь?
— Нет.
— Прокляну! — неуверенно пригрозил он.
— За что? — удивленно спросил я.
— Ты можешь разрушить не только Церковь, но и саму веру.
— Могу, но делать этого не буду. Но и не смолчу о находке.
Выражение ужаса снова исказило лицо патриарха. Он оттолкнул от себя письмо Баженова с такой силой, будто оно было пропитано ядом. В иносказательном смысле так оно и было.
— Зачем⁈ Зачем трубить на весь мир о пятом Евангелии? Хочешь оправдать иудохристиан? Чтобы они возродили свои общины?
— Вот этого я не понял. Поясни, Владыка.
— Ну как же! Как там в письме было? «Горе тем, кто назвал Мои заповеди ветхими!» Это слова еврейского мессии. То, над чем Церковь трудилась полтора тысячелетия — старалась обходить молчанием еврейские корни Христа нашего, вседержителя — снова обнаружится с полной откровенностью.
Этот момент я в письме Баженова не уловил, у меня другим была занята голова.
— Если у тебя есть оружие, зачем его выбрасывать. Не лучше ли повесить до поры на стенку или убрать в кладовую? — убежденно сказал я Платону. — Главное, чтобы твои противники знали, что ты вооружен.
— Папу имеешь в виду? — хмыкнул патриарх.– Дорого бы я дал, чтобы увидеть его рожу, когда он узнает. Хранитель престола Петра! Какая ирония! Апостол-то, оказывается, иерархию осуждал. Вот вам и примат главного апостола.
— Именно так. «Не называйте никого учителем кроме Христа», — процитировал я. — Для католической церкви это смертельно. Вместо Петра, символа папства, появится проповедник христианства снизу, для которого вопросы этики важнее ритуала.
— Думаешь, папа не узнает о подобном документе? Или у него нет ничего подобного?– криво улыбнулся Патриарх. — Он у тебя на каком языке?
— Комментарии? Иоанна Богослова. На латыни.
— Значит, копия. Могут оспорить. Еще во втором-третьем веке от Рождества Христова Вселенские церковные Соборы такие документы объявили фальшивкой.
— Еще бы. Они же выстраивали ортодоксию.
Платону моя реплика не понравилась. Он укоризненно покачал головой.
— В пакете есть еще старинный свиток на древнегреческом, — добавил я, окончательно испортив ему настроение.
Он скрипнул зубами.
— Тогда за твою жизнь не дам и гроша. Помнишь, сколько покушений было на Ивана Грозного? Теперь я вижу по-иному их причину. Наследник тебе нужен. Срочно. А лучше несколько.
Святейший что-то знает про Агату и Августу? Я напрягся.
— Я еще подумаю, как поступить.
— Подумаешь? Эх, шила в мешке не утаить. Сколько людей видело книгу?
Мы вернулись к главной теме разговора, к делам практическим. Отставив в сторону теологию.