Действую молниеносно. Открываю ящик, где у нас химия хранится. Хватаю средство для прочистки труб, откручиваю крышку и плескаю на них. Стараюсь как можно больше вылить, большая часть не девицу попадает.
— Ааа! Сумасшедшая! – девка перекрикивает своего ребенка. – Мои глаза! Ай!
— Идиотка! Ты что творишь, — муж прыгает на меня, выдирает бутылку из рук. Она разливается на него.
Он шипит. Откидывает бутылку в сторону.
— Совсем ополоумела на старости лет! – выталкивает меня за двери.
— Арин, смывай быстро! Блин, дай я смою! Глаза промывай!
— У меня ресницы наращенные! Там сложно! – хнычет. — Печет! Ай как печет! Глаза, — стонет.
— Идиотка, вызови врача! – доносится ор мужа. – Света, ты меня слышишь!
Петя заливается плачем. Ребенок напуган.
Он ни в чем не виноват. Но я смотреть на него не могу. Он – плод предательства. Напоминание, что я давно хожу с витиеватыми рогами.
Приваливаюсь к стене. Тяжело дышу. А кислород в легкие не попадает.
Вакханалия… Ад! И я в центре него.
Злость, обида, боль, отчаяние, все в жуткий коктейль смешивается.
А ведь там была на грани. Я готова была их прибить.
Он не просто изменил, он притащил плод измены мне на дачу, и я нянчилась с ним. Пока муж развлекался…
Тимур же был для меня всем. Я знаю его со школьной скамьи. Мы семь лет сидели за одной партой. Мы поступали вместе. Мы всю жизнь прошли рука об руку.
Когда он обанкротился, когда его едва не посадили, я была рядом. Я переживала так, что голова седой стала.
Не вяжется это все в мыслях.
Шум воды и крики из ванной продолжаются. Ребенок заходится плачем.
Надо уходить из этой квартиры. Слишком больно. Я тут не могу дышать. И я за себя не ручаюсь, могу реально прибить. Слишком сильно предательство, слишком жжет выжженое сердце.
А ноги не идут. Шевелиться больно.
Дверь в ванную распахивается. На пороге голый Тимур, ноздри раздуваются, губы поджал.
— Ты что оглохла! Ребенок плачет! Ты совсем уже! Решила сына мне угробить! – хрипит, слюной брызжет, глаза красные.
— Пошел ты, — его злость придает сил передвигать ногами.
Разворачиваюсь и иду в прихожую.
Тимур в спальню забегает. Оттуда слышу, как скорую вызывает. И потом снова в коридоре возникает. Мне надо убираться отсюда как можно быстрее, пока боль окончательно не добила.
— Не зли меня, Светлана! – нависает надо мной. – Я хотел с тобой нормально развестись. Ты бы под моим присмотром была. Но я же могу и жестко, так что по помойкам жрать будешь! Ты меня знаешь!
Беру свою сумку. Не оглядываюсь. Видеть его не могу.
— Ты что оглохла! – резко хватает меня за руку и к себе разворачивает. – Я с тобой разговариваю.