У меня с Леней тоже отличные отношения. Но я всегда чувствовала, что отец для него на первом месте.
Такси приезжает через минуты две. Сажусь в машину с надеждой. Мне так необходима поддержка близких.
На кого же еще мне опереться в трудную минуту как не на свою семью?
Но мне страшно. Ведь сын в курсе… Это я поняла точно.
Насколько он в курсе?
Осуждает ли своего отца?
Или меня ожидает очередной удар.
Через пятнадцать минут машина привозит меня к новому жилому комплексу. Я тут бывала не раз. Сын с невесткой год назад тут поселились.
Леня встречает меня у ворот.
Открывает дверь машины. Подает руку.
— Мама, мама, — качает головой. – Пошли.
Идем молча. Я едва передвигаю ногами. Такое ощущение, что я за этот час превратилась в старуху. Сын держит меня под руку.
Лицо спокойное, впрочем, как и всегда.
Поднимаемся на лифте. Смотрю на себя в зеркало, и самой страшно. Глаза красные, лицо серое, волосы взлохмачены. И этот спортивный костюм… Куда мне до Ариночки…
Отворачиваюсь от собственного отражения.
Больно! Как же больно!
— Мам, не надо. Не доводи себя, — тихий голос сына.
Двери лифта открываются. Леня ведет меня за руку. Открывает двери квартиры.
— Марина… Дина… — застываю на пороге, смотрю по сторонам.
— Спят. Марина болеет, ты же знаешь. Дина рано ложится, у нее график.
Да, у сына все четко расписано, спланировано, все по графику.
Разуваюсь. Иду в ванную. Хочу помыть руки. Едва дверь открываю, тут же из ванной отшатываюсь.
Та мерзкая картина мерещится. И так явственно, будто они сейчас тут…
— Идем на кухню, — сын берет меня за плечи, уводит.
Усаживает на угловой диванчик. Идет к шкафчикам. Что-то достает, капает мне.
— Пей, мама, — ставит передо мной стакан.
Смотрю на сына, взрослый, высокий, широкоплечий, красавец мужчина. Так похожий на своего отца. Как под копирку. Посмотреть детские фотографии Тимура и Лени – одно лицо.
— Ты знал, — обхватываю стакан ладонями, смотрю на сына взглядом побитой собаки.
— Мам, — садится напротив меня, пальцы в замок на столе, взгляд немигающий, — Мам, я хочу, чтобы ты понимала, что никто и никогда тебя не оставит. Ты не одна.
— Давно ты знаешь? Что ты знаешь? – делаю глоток мутной жидкости. – Как ты ко всему этому относишься?
То молчала, слова сказать не могла, а сейчас прорывает, в голове сотни вопросов, и я хочу услышать от сына на них ответы.
— Ты знаешь, я всегда за свою семью, — смотрит, не моргая мне в глаза, ровный голос, очень спокойный, тихий. — Я порву любого, кто посмеет причинить нам вред.
— Но… Есть это «Но», да, Лень?
— Нет. Есть интересы родных, и они всегда стоят на первом месте.