— С моей будущей женой, — заявляет Тимур с гордостью.
Мой всегда собранный супруг сейчас ведет себя несвойственно, весело, беззаботно, в чем-то по-мальчишески.
— Приветик! – женщина, не стесняясь своей наготы, машет мне рукой.
Выгибается, изгибы своего тела демонстрирует.
— Ты хоть каплю уважения ко мне имеешь? – глухо спрашиваю.
Ведь обычно, застигнутый с поличным муж, пытается оправдаться. Переживает, извиняется, а Тимур стоит под струями воды и самодовольно лапает свою любовницу.
Унижая меня. Растаптывая все то хорошее, что было. Выбрасывая наш брак на помойку, как опостылевшую и ненужную вещь.
— Простите, Светлана, но не уважаете личное пространство именно вы, — выдает девка. – Вы вошли без стука. Стоите, рассматриваете. Прервали интимный момент.
Пелена с моих глаз немного спадает. Могу разглядеть огромные накачанные губы, курносый маленький носик, ресницы на пол лица, широкие брови. Шарообразную огромную грудь и стройную фигуру.
Ей на вскидку лет тридцать. Может немного больше. И лицо ее мне знакомо… но я не могу вспомнить, где я ее видела.
Я подхожу к крану. Выключаю горячую воду.
— Сумасшедшая! – орет девица. Прыгая по нашей огромной ванной, прячась от ледяных струй воды.
А со мной Тимур уже давно ванну не принимал. Отчего-то это мысль приносит еще большую боль. Доказывает, насколько я в его жизни стала ненужной.
— Что за идиотизм, Свет. Мы же взрослые люди, — Тимур выключает воду. – И выйди, ты что реально извращенка, так бесцеремонно подглядывать! – веселость пропадает, к нему возвращается его суровый тон.
— Ей просто завидно, Тимурка! Она видит, как нам хорошо с тобой, — девка жмется к моему мужу.
И смотрит на меня взглядом победительницы.
Я бы ушла. Да ноги не идут. Приросли к кофейной мраморной плите, которую мы вместе с мужем выбирали. А когда рабочие ушли, страстно обновляли ремонт, даже тут на полу сгорали от страсти…
Потом, раздается пронзительный плач.
Меня бросает в жар, а по спине ледяные мурашки бегут. Сердце сжимается от болезненного осознания.
Петя…
Дальше новый удар под ребра.
Я видимо реально отупела от увиденного. Только сейчас доходит.
— Петя… Он… — дальше все, шипы в горле.
Ни слова не произнести.
— Сын Тимура, — задирает нос девица.
— Ты не переживай, не бросим тебя на старости. Будешь с нашим с Аришей сынишкой нянчиться, — заявляет муж, будто одаривает меня сокровищами с ног до головы. – Ты, кстати, пока плохо справляешься. Какого в ночь ребенка тащила? Почему он сейчас плачет? Ты меня расстраиваешь, Свет.
От его слов пелена боли застилает глаза. Ярость поднимается. Мыслей нет, кроме как причинить боль. Уничтожить, раздавить.