Когда я выхожу из фитнес-клуба, усталая и разгоряченная после жесткой тренировки с Натальей, я понимаю, что каждое мгновение моей новой жизни приносит удовольствие
И не собираюсь чувствовать за это вину.
Возвращаюсь домой в своих мыслях и вздрагиваю от голоса:
– Вам понравились цветы?
Антон Николаевич возникает из морозной синевы осеннего вечера.
В коротком темном пальто. Темно-синих брюках и начищенных до блеска туфлях.
Он опять дожидается меня возле подъезда, и… это уже больше похоже на навязчивость, чем на ухаживание.
Непроизвольно сжимаюсь.
Замедляю шаг.
– Да, цветы хорошие. Красивые. Спасибо, но не стоило.
Он шагает мне на перерез.
– А мне кажется стоило, – усмехается.
Глаза опасно сверкают.
Парфюм его сегодня кажется особенно колким, агрессивным.
– Уверяю, что нет, – вежливо улыбаюсь и стараюсь пройти дальше.
– Почему вы так грубы со мной, Вера? Я к вам со всей душой, – в голосе Антона Николаевича едва заметная дрожь.
Он протягивает руку в кожаной перчатке и хватает меня за предплечье.
– Всего лишь ужин. Вот и все, о чем я прошу, – приближается, давит.
Кровь отступает у меня от лица.
Во рту пересыхает.
Его напор, его изменившееся поведение пугают меня.
– Мам, – раздается голос Максима, – привет.
Антон Николаевич еще мгновение смотрит мне в глаза, а потом отпускает руку.
Разворачивается, бросает взгляд на Максима и, не здороваясь идет к машине.
– Мам, все в порядке? Ты домой?
– Да, – улыбка выглядит даже не натянутой, а голос совсем не дрожит. – Идем…
Владимир
Отхожу от двери. Пошатываюсь, как пьяный.
Неужели все?
Неужели я не смогу достучаться до нее?
Делаю несколько шагов. Останавливаюсь – сердце сдавливает вполне ощутимой физической болью.
Душу выворачивает.
Что же я не так сказал?
Растерянность.
Впервые в жизни я не знаю, что делать дальше.
Просто какое-то отупение.
Не могу отпустить ее. Не могу отказаться от нее, от семьи – понимаю это отчетливо, абсолютно ясно, но и… подступиться тоже не могу.
Она не дает мне шанса. Не слышит никаких слов. А я ведь стараюсь быть искренним, делаю первые шаги.
Поднимаю руку, сжимаю пальцы в кулак и с силой разрубаю воздух.
Хочется разломать что-то. Разрушить, раскурочить – выпустить ярость.
Вскидываю голову и ухожу, пока не натворил дел.
Бреду до машины словно во сне. Сажусь за руль. Завожу.
Из динамиков льется какая-то музыка – не слышу и не вижу ничего.
Надо ехать домой к маме. Ужинать как-то, спать ложиться.
Набираться сил и вновь действовать, но… Сейчас я полностью опустошен. Словно полководец, который проиграл генеральное сражение.