– В чем же ее вина, если это я сломался?
Мама непроизвольно прижимает половник к груди и испуганно смотрит.
Не понимает.
Как и я не понимал еще час назад.
– Она ребенка нашего потеряла, – подаюсь вперед.
И говорю это не маме.
Говорю это себе.
– Понимаешь? Потеряла нашего ребенка, а что сделал я?
– Такое бывает, сынок. На все воля Божья. Ты-то в чем виноват?
– В предательстве, мам. Я предал ее. В самый тяжелый момент нашей жизни я ее предал. Ушел уже тогда, когда вроде и был рядом.
– Да что ты такое говоришь, Володя? Она же тебя сама выгнала! Она! Не ты…
– Нет, мама, – поднимаюсь и подхожу к маме вплотную. – Но и это не самое страшное.
Улыбаюсь горько, а в горле ком. Я, здоровый взрослый мужик, стою со слезами на глазах.
– А что? – шепчет мама.
– Я хуже Иуды, – отвечаю. – В своей слабости я ее обвинил. Добил после предательства, понимаешь?
Мама замирает.
По глазам вижу, что старается понять, но… материнская любовь сильнее.
Она простила бы мне что угодно. И это правильно.
А вот Вера не простит. И это тоже правильно.
– Мам, я тебя очень люблю. Но не говори о Вере никогда плохо. Ее я тоже очень и очень люблю.
Разворачиваюсь и у порога бросаю через плечо:
– Я не буду есть, мам.
Владимир
Утро разрывает настойчивое жужжание мобильного на толе возле кровати.
С трудом разлепляю глаза.
Состояние такое, будто вчера водки выпил или дубиной по голове получил.
Может лучше бы и получил – шишка поболит-поболит и пройдет, а вот с Верой мы…
Телефон зудит и зудит.
Противно, мерзко, заставляя меня возвращаться в реальный мир.
И кому я мог понадобиться с утра?
Рабочие дела все поставлены на паузу, а вопрос моего ухода – чисто технический.
Плевать. Буду спать дальше.
Усталость заполняет меня словно свинцом.
Не хочу вставать. Не буду ни с кем разговаривать…
Но телефон, зараза, не унимается.
Протягиваю руку и нащупываю мерзкий аппарат.
Номер не знакомый.
Мошенники, наверное… Что-то заставляет меня смахнуть по экрану.
– Здравствуйте… – голос не знакомый.
–…меня зовут Анатолий Ефремович Кужелин. Я представляю интересы Веры Александровны Абрамовой в бракоразводном процессе…
Ледяной пот прошибает меня.
Это все по-настоящему.
Господи, по-настоящему.
Стискиваю зубы, чтобы не закричать.
В глазах темнеет.
– Слушаю вас, – хриплю в трубку и откашливаюсь.
– Я бы хотел предложить вам встречу и обсудить аспекты этого процесса. Мирно, цивилизованно…
– Что вы хотите? – переспрашиваю.
В голове ужасная каша. Боль простреливает.
Ясно бьется только одна мысль: я теряю Верю. Я теряю Веру.
Это правда. Это чертова правда.