Вера
– Детка, какая же ты сногсшибательная! – произносит мой муж с возбужденным придыханием.
От этих слов по коже привычно разбегаются мурашки.
Есть только одна проблема: мы с ним находимся по разные стороны закрытой двери его рабочего кабинета.
– Хочешь прямо здесь? – женский голос кажется знакомым, но я не узнаю его из-за оглушительного стука в висках.
На лбу выступает холодная испарина. Ноги дрожат, а во рту мгновенно пересыхает.
Кажется, перед глазами плывет картинка, и я едва успеваю выставить руку и упереться ладонью в стену, чтобы не упасть.
– Да, – хрипит муж. – Здесь. Сейчас. Не откладывая.
Господи, это не может быть правдой.
Это какая-то чудовищная ошибка.
Володя не может так поступить.
Кто угодно, но не он…
Не мы с ним.
Это невозможно.
Дышу тяжело и часто-часто, словно рыба, выброшенная на берег.
Невыносимо больно. Меня словно обжигает кипятком.
Прикусываю ладонь, чтобы не закричать. До боли. До крови.
Из-за двери доносится сочный звук поцелуя.
Томное женское постанывание режет по сердцу ржавыми крючьями.
Господи, Володя, как ты мог…
Тихонько вою от боли. Живот режет, совсем также, как недавно, когда я потеряла нашу девочку…
– Господин директор, – произносит игриво женщина за дверью, – откиньтесь…
Слышится звон бляшки ремни и резкий визг молнии.
–…и наслаждайтесь.
В ушах нарастает страшный гул, который избавляет меня от прослушивания причмокиваний и стонов.
Сердце колотится, спотыкаясь при каждом неровном ударе.
Володя, как ты мог? Как ты мог… любимый?
Сглатываю болючий ком и судорожно пытаюсь дышать.
Еще утром ты говорил мне, как сильно любишь.
Целовал так нежно, что у меня не возникло и малейшего сомнения в твоих словах.
Обещал, что мы справимся… обязательно справимся. Вместе.
А теперь?
Тошнота накатывает неожиданно, заставляя прижать ладонь ко рту.
Тело бьет дрожь.
– Нравится? – довольно причмокивая спрашивает девица.
– Продолжай и не останавливайся, – хрипит Володя.
Их реплики врываются в сознание огненными иглами.
Внутри вскипает первая волна гнева.
Я все еще не могу продышаться и едва держусь на ногах, но усилием воли справляюсь с приступом тошноты и отнимаю ладонь от лица.
Обхватываю блестящую латунную ручку.
Держи себя в руках, Вера. Только держи себя в руках.
Не смей показывать им, как тебе больно.
Они не достойны видеть твою слабость, твои слезы.
Стискиваю зубы до боли в челюстях, так, что желваки, кажется, лопнут от напряжения.
Не тороплюсь открыть дверь кабинета – мне нужна передышка.