Усмехаюсь еще раз – про себя.
Ничего-то ты не понял, Володя.
Ну, ладно, это будет даже интересно.
– Я слушаю тебя.
Не приглашаю его пройти, не предлагаю сесть. Просто замираю напротив в ожидании.
Только ладони немного потеют.
– Я ухожу с работы, – негромко говорит он.
Пожимаю плечами.
– Так, это твое решение взрослого человека, а я тут при чем?
Я прекрасно знаю, как важна для него эта работа и должность. Как долго он ее добивался – лез с самого низа…
Кому этого не знать, как не мне? Если каждый шаг его пути я была рядом. Поддерживала и подбадривала, верила в него.
– Меня не увольняют, – продолжает он, не глядя и думая о чем-то своем, – я сам решил… пока дело не дошло.
Прислоняюсь спиной к стене. Ощущаю прохладу, и мелкая дрожь вонами бежит по телу.
– Ты об этом пришел рассказать? Не волнуйся, с алиментами я подожду – смогу прокормить ребенка и сама…
– Ну зачем ты так, Вера? – вскидывает голову.
В глазах плещется боль и растерянность.
– Кто виноват в том, что ты оставляешь любимую работу? Не я уж точно…
– Просто… просто я хочу измениться, – говорит он, твердо глядя в глаза.
Я почти верю, но что-то все равно останавливает.
Не понимаю пока что именно…
– Вера, – Володя подходит ближе, но я даже не пытаюсь уйти в сторону, – я все осознал, правда. Я переосмыслил. Я знаю, что нужно делать и сделаю все… Я хочу вернуться в семью. Я хочу вернуть тебя, Максима… Я хочу, чтобы все было как прежде.
Он с надеждой вглядывается мне в глаза.
И тут меня осеняет – я понимаю, что не так.
Володя выглядит как ученик, который отвечает на экзамене и пытается нащупать, глядя на преподавателя, в правильном ли направлении он говорит.
Осознание настолько мощное, что кровь отливает от лица.
Неужели я надеялась, что он сильно изменился? Действительно верила в это?
Володя воспринимает мою внезапную бледность за хороший знак.
Кивает на букет цветов.
– Я понимаю тебя, Вер, но прошу… Пусть развод, пусть. Но не торопись, пожалуйста с… этим. Дай нам шанс и не разрушай семью окончательно.
– То есть ты ее разрушил как, слегка? – язвительно вскидываю бровь.
Он играет желваками.
– Я виноват, – кивает он через долю мгновения, – но ты можешь не повторять моих ошибок…
Мне даже спорить не хочется с ним.
– У тебя все? – просто спрашиваю я.
Не устаю после активного дня, как от этих нескольких минут разговора.
В его глазах боль и отчаяние вспыхивают с новой силой.
Отстраняюсь от стены.
Его взгляд пробирает меня до самых глубин, и я решаю все-таки немного сжалиться:
– Понимаешь, Володь, ничего нового и действительно важного я не услышала… Да, ты много говорил, но этого недостаточно.