Сын все больше копирует манеру отца – давление, напор, уверенность в своей непогрешимости.
Подхожу к запертой двери, поднимаю ладонь, чтобы постучать, но… останавливаю себя – пусть немного выдохнет.
Успокоится, а после – мы поговорим.
Мне нужно быть максимально тактичной, ведь подростки…
Эх, верно говорили: большие детки – большие проблемы, а когда-то я не верила и считала бессонные ночи и хроническую усталость самым большим испытанием.
Иду разбирать сумку, как вдруг звонок в дверь.
Может Юля вернулась?
Но за порогом курьер с огромным букетом.
Пионы.
Пушистые, розовые, пахнущие летом.
Мои любимые.
Принимаю их, ищу открытку.
Ничего.
Тут сомнений немного – ну, конечно, это Володя. Он знает какие цветы я люблю. Старая уловка – цветы вместо разговора.
Достаю телефон.
«Спасибо за цветы. Но свою энергию лучше потрать на сына. Ему сейчас нелегко».
Почти сразу же вижу, что сообщение прочитано, но ответа нет.
Зато через полчаса в дверь снова звонят.
Открываю – на пороге Володя.
Бледный, с глазами, в которых сверкает гром и молния.
– От кого цветы? – выпаливает он, переступая порог без приглашения.
Неужели цветы не от него, и я ошиблась? Блин, как неловко…
Пора приучать себя смотреть в глазок и спрашивать «кто».
– Это не твое дело, Володя.
– Не мое дело? – его голос набирает громкость, в нем клокочет ярость и боль. – В моем доме, моей жене приносят цветы, а ты говоришь не мое дело?
– Этот дом скоро перестанет быть твоим, – отвечаю я спокойно.
Его истерика не цепляет меня.
Я – скала, а его эмоции – волны, разбивающиеся о нее.
– И я уже не твоя жена. Имею право принимать цветы от кого захочу.
Он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах ярость сменяется отчаянием.
Он понимает, что напор, давление – все его старые инструменты больше не работают.
– Вера, – его голос внезапно становится тихим, срывающимся.
Он делает шаг ко мне.
В его лице проносится гамма чувств: ревность, ярость, боль…
– Ладно. Хорошо. Ты хочешь развод? Я дам тебе развод – безо всяких уловок. Отдам все, что скажешь. Квартиру, деньги… Все. Только… – он замолкает, глотает воздух. – Только выслушай меня. Пожалуйста.
Вера
Сила моего преображения так велика, что меня почти не волнуют его слова.
Сознание словно окутано оберегающим покровом: ни его согласие, ни его просьба, больше похожая на мольбу не может пробиться до меня и больно уколоть.
Пожимаю плечами.
Устало усмехаюсь:
– Не поздновато для разговоров-то?
Володя машинально скидывает руку и позвякивает часами на запястье.
Потирает лоб:
– Да-да… я не займу много времени.