И я сказала себе:
«Прекрати. Ты сходишь с ума. Это твоя семья. Всё хорошо.»
Я тогда ещё не знала, что трещина уже пошла.
ГЛАВА 2
Даша
Утро началось с запаха кофе и тихого джаза на кухне. Илья в халате, читает новости на планшете, щурится, ворчит про городские бюджеты и чешет затылок, как всегда. В чашке капучино с корицей — мой почерк. Мы обычно не говорим друг другу «доброе утро» — мы живём в нём.
Уже много лет.
Я достаю из холодильника миндальное молоко, кидаю ему взгляд:
— На пресс-конференции по «Парковому кольцу» тебя, кстати, почти хвалили. Даже журналисты.
— Почти — не считается, — хмыкает он. — Но приятно. Хотя, ты сама всё выровняла.
Он встаёт, подходит, касается рукой моей талии. Всё привычно. Даже тепло.
Аня спускается по лестнице, босиком, в тонкой пижаме, и что-то напевает. Она все же вернулась на следующий день и решила задержатся в городе.
Ясное лицо без макияжа, но с той глянцевой грацией, которая у неё с шестнадцати лет — как будто где-то внутри встроено зеркало. Отголоски модельного прошлого.
— Доброе утро, — говорит она, садясь на табурет. — У вас тут как в отеле. Тихо, уютно и кофе вкусный.
— Будешь капучино? — спрашиваю я, ставя вторую чашку.
— Конечно, — улыбается она. — У вас вкус к жизни, Дарья Николаевна. Прямо заражаюсь. Привыкнуть не долго.
— Вот зараза, — фыркаю я и обе мы смеёмся.
Илья наблюдает за нами. Потом кивает:
— Может, и правда останешься у нас на пару дней? Пока свою квартиру не приведёшь в порядок.
— Не против? — спрашивает она с оттенком кокетства.
— Нет. Конечно, нет. Тут места достаточно. Если жена моя не против и планов нет, то обговорите.
Я улыбаюсь. Не напрягает. Ну правда — мы с Анной всегда были близки. Она младшая. У неё свои турбулентности: модельная карьера, мужчины, которые либо недостойны, либо боятся её яркости. Сейчас вроде никого. Хотя…
— Кстати! — вдруг оживляется она. — Я вот что подумала.
— Ага? — поднимаю брови.
— Может, вы оба не против, если я… ну, если получится… познакомлю вас с одним человеком. Мужчиной. Молодым. Перспективным. Очень интересным.
— Ты влюбилась? — поддеваю её я, наливая себе апельсиновый сок.
— Возможно, — тянет она. — Но ты же знаешь меня. Я не про розовые сопли. Он… другой. Странный. Знаешь, такой — тишина внутри. Не пафос. А настоящесть какая-то.
Илья смотрит на неё заинтересованно:
— Кто он?
— Ну, пока не скажу. Но вы его точно оцените. Вы же оба чувствуете людей. Если уж вы мне благословение не дадите — значит, не мой. А если дадите…
Она замолкает и смотрит на меня с надеждой.
Я смеюсь, трогаю её за руку: