Анна осталась на ужин.
Я готовила сама — редкий случай. Какое-то странное желание было: показать, что у нас всё нормально. Что мы настоящая семья. Хотя бы на один вечер.
Я резала авокадо и чувствовала, как между ними — Ильёй и Анной — струится какое-то напряжение. Не сексуальное. Нет. Скорее, эмоциональное. Он её слушал с каким-то странным вниманием. Она говорила легко, блестяще, как всегда:
— Меня пригласили вести реалити на YouTube. Представляешь? Бывшие модели за тридцать: кто выжил, а кто стал женой депутата.
— Ты явно не из второго варианта, — усмехнулся Илья.
— А ты явно умеешь льстить. Но поздно. Я уже взрослая.
— В тридцать? Ну-ну. Даша в тридцать уже агентство подняла. Дом, семья, стабильность.
— Ну не у всех стабильность — это мечта.
Я вытерла руки и села напротив.
— Вы забыли, что я здесь, или просто играете в перекидывание язвами?
Анна подняла руки.
— Всё, всё. Мир. Просто у нас с твоим мужем всегда было своё чувство юмора.
— Вне зоны моего понимания, видимо, — произнесла я спокойно. — Илья, — добавила я чуть тише, — ты обещал, что сегодня будешь не чиновником, а мужем. Не начинай пресс-конференцию за ужином.
Он кивнул. Привычным жестом — как будто мысленно отодвигает дела в сторону. Или чувства.
Позже, уже после вина, когда я мыла бокалы, а они остались вдвоём в гостиной, я слышала их смех. Он был не флиртующий. Нет. Просто тёплый. Но что-то в нём… что-то в нём царапнуло.
Анна смеялась с легкой хрипотцой, как всегда. А Илья смеялся редко. Только когда по-настоящему расслаблен.
Я вышла с бокалами, они оба замолчали.
Мгновение — и всё опять стало ровно.
— Ань, оставайся ночевать, — предложила я. — Уже поздно. У нас полно свободных комнат.
— Да не, Даш, — она вдруг встала, — поеду. Я же только заскочила. Показать, что не пропала. Но я вам ещё надоем.
— Мы рады тебе всегда. Ты же знаешь.
Она подошла, чмокнула меня в щёку. А потом обняла Илью. Слишком близко? Нет. Просто… по-свойски.
И он тоже её обнял. Быстро. Но как-то… мягко.
Я не знаю, что именно тогда мелькнуло у меня в груди. Не ревность. Не подозрение. Скорее — чувство, что в доме, который ты строила двадцать лет, где-то появилась незаметная трещина в стене. Её не видно. Но если прислониться ухом — можно услышать, как воздух сквозит.
Ночью я лежала рядом с Ильёй, и он спал, как обычно — спокойно, с лёгким посапыванием. Я смотрела в потолок. И думала: почему меня так не отпускает этот вечер?
Почему какой-то дурацкий взгляд, какой-то интонации вдруг хватило, чтобы во мне что-то сдвинулось?
Я перевернулась на бок. Прильнула к нему. Он, даже не просыпаясь, положил руку на мою талию.