— Который тебя травил, — жестко добавила я. Уж этого гада я запомнила.
— Да. Ты тоже вышла не за того человека на Земле. Мы обе прожили чужие сценарии.
Чужие сценарии… Звучит как название плохой мелодрамы, но, черт возьми, как же много это объясняет. И мою вечную тоску по чему-то несбыточному, и ее несчастья.
— Но кто мог поменять души местами? — спросила я, чувствуя, как липкий холодок страха пробегает по спине. — Кто настолько силен? Это же не просто порчу навести.
Ильмира повернулась ко мне, и ее взгляд стал серьезным: — Асдорцы.
— Те фанатики?
— Это не просто фанатики, — покачала головой Ильмира. — Это древний клан темных магов. Они умеют менять нити судьбы, проникать в соседние миры и даже искажать пространство, отправляя своих посланников в прошлое. И они же подменили нас, чтобы ослабить род драконов.
— Зачем? — не понимала я. — В чем смысл такой сложной интриги?
— Они хотят стереть драконов с лица мироздания. Драконы — единственные, кто своей магией удерживает баланс и мешает асдорцам впустить в мир своего Хозяина.
— Хозяина? — переспросила я, чувствуя, как волосы на затылке начинают шевелиться. — То есть за всем этим стоит не просто безликая Тьма?
— Нет. Тьма — это лишь инструмент, живое оружие. Но у нее есть кукловод. Он здесь, в Арканасе. Он выглядит как человек… или как дракон. Он скрывается, и даже отсюда, с Границы миров, я не вижу его истинного лица. Он ждал сотни лет, внедряя своих людей, искажая судьбы. Но вы… ты и Кассиан… вы всё испортили. Вы закрыли главный прорыв.
Я вспомнила тот жуткий визг Тьмы, когда затягивала разлом, словно зашивала рану на теле мира.
— Значит, мы победили?
— Вы выиграли битву. Но война еще идет, — вздохнула она. — Теперь им будет сложнее, гораздо сложнее.
— А как мне узнать этого… главного? — спросила я деловито. Если уж воевать, то надо знать врага в лицо. — Если он скрывается?
Ильмира покачала головой и коснулась моего плеча. Ее рука была удивительно теплой, почти живой.
— Это уже не твоя история, Ира. Им займутся другие. А тебе нужно возвращаться. В свое тело. В тело Ильмиры, которое теперь по праву твое. И продолжать закрывать прорывы. Их еще много, мелких и крупных трещин, через которые сочится яд.
Сердце подпрыгнуло от радости.
— Я возвращаюсь? — переспросила я с надеждой, боясь поверить. — Но… погоди. Здесь нестыковка. Мне на Земле было восемьдесят пять. А здесь тебе… нам… чуть за сорок.
Ильмира рассмеялась, и этот смех прозвучал как перезвон серебряных колокольчиков, легкий и чистый.
— Время — не прямая линия, Ира. Миры находятся в разных потоках. Пока на Земле пролетает год, здесь может пройти месяц, или наоборот. А иногда время закручивается в спираль. Когда наши души поменяли, временные пласты сместились. Ты возвращаешься не в прошлое и не в будущее. Ты возвращаешься в своё время.