Вне системы
Стоя на коленях, до боли вцепившись пальцами в чахлую траву и крошащуюся каменистую почву, я просто замер в ожидании неизбежного конца.
Ждал мгновения, когда ненадёжный, ходящий ходуном клочок тверди, вопреки законам физики парящий над головокружительной бездной, окончательно рассыплется серой пылью, отправив последнего пассажира в вечное небытие.
Неведомый спаситель на хрупком парусном «пёрышке», отчаянно сражаясь со взбесившимися после гибели Острова Мертвецов воздушными течениями, явно не успевал. Фурия, надсадно молотя крыльями метрах в ста, испытывала те же фатальные проблемы: хаотичные потоки воздуха безжалостно отбрасывали лодку и дикошу прочь, превращая сражение со стихией в бессмысленную трату последних сил.
Словно этого издевательства мало, цвет бездны стремительно и пугающе менялся: из привычно-белого окрашивался в сотни грязных оттенков рыжего и бурого, вздымаясь плотными клубами и ядовитыми завихрениями на всём обозримом пространстве. Тысячи, а может, и миллионы тонн высушенной земли, превращённые в мелкую взвесь после катастрофического разрушения Острова Мертвецов, хаотично носились в воздухе, разносимые на десятки километров свирепыми, бьющими наотмашь ветрами.
Едкая пыль скрипела на зубах, нещадно драла горло и рыжеватым шлейфом закручивалась вокруг моего жалкого убежища, от которого в поперечнике осталось меньше пяти метров. Островок продолжал сумасшедшее вращение. Неумолимое действие центробежной силы с каждой секундой с мясом отрывало от краёв пядь за пядью, унося камни в пустоту.
Левитационный материал в составе моей опоры достиг наименьшего критического значения. Заметно ускоряясь, вместе с обломком суши погружался в густой, вязкий от песка туман, приближаясь к ненасытной глотке невидимого, но более чем реального монстра-дегустатора, рыскавшего в непроглядной глубине.
В мутнеющей, забитой грязью дали окончательно растворились крохотный лодочник и верная Фурия.
Быстро темнело. Летящей пыли становилось всё больше, а тусклого света и кислорода — меньше. Пришлось судорожно прикрыть нос и рот рукой, вдыхая терпкий запах дублёной кожи на внутреннем изгибе локтя, но настырный песок находил малейшие щели в ненадёжной преграде, забивая ноздри и царапая слизистую горла.
Глупые, бессмысленные усилия. Проще прыгнуть вниз, в ревущую хмарь, и разом покончить с выматывающим нервы ожиданием, но пальцы упрямо, до побелевших суставов цеплялись за каждую отпущенную секунду перед встречей с забвением. Что именно заставляло медлить — животный страх сгинуть окончательной смертью в Белой Мгле, нередко съедавшей накопленные сейвы игроков без остатка, или проблески интуиции, множество раз выручавшей в безнадёжных переделках ранее?