Бродяга хрюкнул и опустил взгляд. Его черные поросячьи глазки мне сразу не понравились — слишком цепкие, нервные, прожигающие насквозь. Захотелось и его удивить каким-нибудь фокусом вроде внезапной телепортации в выгребную яму, но сдержался. Трактирщик не дурак, хотя и пытается им казаться, с ходу распознает магию и в лучшем случае выставит вон, а в худшем сообщит куда следует. И придется скрываться в трущобах, а там получить перо в почку проще, чем чихнуть.
Мне дали ведро воды, мешочек песка и железную щетку на длинной рукоятке. Кое-как, кряхтя и морщась, вытащил котел на улицу — тяжелый, зараза, килограммов пятьдесят, из которых добрый десяток — нагар: его не то что песок, серная кислота не возьмет. Потер так и эдак, вспотел весь, предплечье заныло — и хоть бы хны.
Интересно, магия поможет?
Стоп. Отставить магию. Решил не тратить дар на ерунду — будь добр, держи слово. И так натерпелся из-за поспешности и безалаберности.
Когда бродил по району, все надеялся встретить Лиру — вдруг она просто захотела меня проучить? Обождет денек и вернется, мы обнимемся, попросим друг у друга прощения и пойдем свергать злого короля. Эх, мечты-мечты. Прое-ал ты, Леня, счастье свое. В прямом смысле прое-ал.
Долбанный жир, оттирайся давай. Или все же поколдовать чутка? Много того дара надо? К тому же, на благое дело — хорошему человеку помочь.
«Не филонь, — огрызнулся внутренний голос. — Работай. Труд сделал из обезьяны человека и из тебя тоже сделает».
— Как я песком буду чистить? Покажи мне! Это, блин, не фэйри.
Незримый собеседник замолчал, размышляя и взвешивая доводы и таки нашел ответ:
«Руками. Берешь ершик — и пошел. Главное — терпение, ведь вкупе с усердием это страшная сила, которая порой могучей колдовства».
— На словах мы все известные писатели…
«Вот и не болтай. Тут много ума не надо, не ракету собираешь. Есть цель, есть средство — берешь и трешь, пока не заблестит. Помни о пропорциях, приятель: девяносто девять пота на одну таланта».
Я смахнул пот и перевел взгляд на свое отражение в реке — в гроб краше кладут, и тем не менее, на мертвенно-бледном лице сияла улыбка. Начало положено.
К полуночи над остывшими углями повис вычищенный котел. Будь он не из чугуна, сиял бы как латы лоялистов на параде, но даже черный металл блестел как новенький.
— Ничего себе! — Тим присвистнул. — Держи. — Зачерпнул из бочки пива и грохнул кружку на прилавок. — Заслужил.
— Спасибо, — я залпом вылакал половину, фыркнул и залил в ноющее брюхо остатки.
— Тебе спасибо. Сколько ни тер этот кусок чугуна — все без толку. А тут… — хозяин еще раз осмотрел котел и покачал головой, — чудеса да и только. Ты случаем не волшебник, паря?