— Заткнись, осёл безмозглый! — громко взвизгнул вцепившийся в кудри волчатнику Байбариан, опосля лихорадочно затараторив: — Сколько осталось, лялякал? Двенадцать собак? На одного человека более чем достаточно! Спускай их всех с поводка! Охота за рыжим бурундуком началась! Хочу, чтоб варвар даже до леса не добежал!.. А он ведь в Багряные топи рванёт как пить дать, ибо в граде ему не спрятаться; с помощью псин по запашку шустро сыщем… Чаво встал, раззява⁈ Исполняй! — Байбариан наконец отпустил густую шевелюру Гульбаша, при этом выдрав из неё внушительный клок волос, после чего, зло зыркнув в спину стрелой умчавшегося выполнять приказ подчинённого, перевёл хмурый взгляд на начавшего приходить в себя Зелима, а затем удивлённо уставился на голого Зоривеса, только что зычно гаркнувшего со дна Ямы:
— Врата на выход мне откройте, ишаки тупоумные, покудова я вам в задницы соломки не повставлял да не дунул в них добро, с лягушатами попутав!..
— Кто ента?.. — градоначальник изумлённо заморгал. — Что вообще тут происходит⁈
— Это тот, у кого наибольшие средь всех нас шансы имеются сладить с рыжим бурундуком, как ты выразился, а именно придворный маг собственной персоной. Посему не гневи молодого волшебника, делай, что велит, — задумчиво прошелестел Джушукан. — Ну и насчёт грызуна, ты, конечно, погорячился… Всё же сравнение могутного дикаря с бурым медведем куда как более уместно!..
Тем временем Ратибор подлетел к южным воротам Дулмаса. Четверо маячивших на входе ватажников хоть ещё и не в курсе были насчёт случившегося на арене, но вопли от «Спелой ягодки» слышали вполне себе отчётливо. Перегородив проход, они положили ладони на рукояти мечей и встали в ряд, закрывая огнекудрому великану путь к выходу. Похоже, кто-то из горожан также успел в общих чертах поведать доселе скучавшим на вратах стражникам, что возле ближайшего борделя буянит некий полуголый рыжий варвар.
— А ну-ка, стой, здоровяк! — выступил вперёд глава караула, долговязый малый лет тридцати пяти на вид. — Сначала надобно разобраться, чяво случилось возле нашей любимой «Ягодки», а уж потом…
Что планировалось потом, изрядно торопившемуся русичу выяснять было недосуг. Быстро сграбастав служивого за голову, Ратибор сильно, с характерным хрустом крутанул её вокруг своей оси, после чего, не дожидаясь, когда обмякшее тело сухощавого аскера осядет наземь, а подчинённые начальника охраны захлопнут от удивления свои «варежки», бросился на них, одновременно выхватывая из ножен меч. Остолбеневшие от неожиданности стражи полегли буквально за три взмаха палашом, и лишь последний из них сподобился успеть вытащить свой клинок. Впрочем, тут же его выронив, ибо руки нерадивого караульного оказались заняты совершенно другим, пытаясь спустя миг остановить хлеставшую из перерезанного кадыка кровь.