— Паскаль, ты? — опешил Черных. — Какого черта?
Ухмыльнувшись вместо ответа, Иванов бросил на тетиву новую стрелу и выстрелил.
— Зараза!.. — зазубренный наконечник ударил развернувшемуся к нежданному противнику Черных в грудь.
Егор пошатнулся, но устоял. Глаза его яростно сверкнули, и отрывистым движением, почти без замаха, Черных метнул в Пашку свою нагинату — на манер копья. Клинок вошел Иванову в живот, пробив тело насквозь и заставив лучника согнуться пополам, но прежде Паскаль все же успел произвести свой последний выстрел. Стрела угодила слегка пригнувшемуся в броске Егору точно в глаз.
Глухо вскрикнув, Черных перевалился через борт наружу, но не поплыл рядом с лодкой, а камнем ушел вниз, в необозримую бездну Пустоты.
Тем временем Пашка выронил из рук лук, но при этом приподнял голову, найдя меня нетвердым, так и норовящим ускользнуть в сторону взором.
— Вот, что смог — исправил… — пробормотал Иванов с виноватой полуулыбкой. — Будьте с Машкой счастливы в новом мире…
С этими словами он кувыркнулся в Пустоту — и исчез в глубине вслед за Егором.
— Так, подвинься-ка, приятель! — пока я потрясенно провожал взглядом своего нежданного спасителя, бесцеремонно меня оттолкнув, в лодку вскарабкался Стрелок.
Я оглянулся — не на Пустовойтова, на наше собственное брошенное суденышко: расколовшееся до самого дна, оно просело ниже тел Маши с Миюки и продолжало погружаться — медленно, но неудержимо.
Осененный внезапной идеей, я обернулся в противоположную сторону: опустевшая Пашкина лодка была уже совсем рядом. Метнувшись к борту, под возмущенные вопли Стрелка — о том, что сейчас я, мол, нас переверну и тем нарушу все возможные и невозможные обязательства — я вытянулся, как сумел — и кончиками пальцев ухватился за острый нос оставшейся бесхозной посудины.
После этого подтянуть еще недавно бывшую Пашкиной лодку к нашей не составило мне уже особого труда.
Проведя ее за кормой, я подтолкнул суденышко в сторону Маши и крикнул:
— Хватайся и забирайся!
Сперва мне показалось, что Антонова меня вовсе не услышала — не прореагировала ни словом, ни жестом, даже вновь сомкнувшиеся веки не попыталась разнять — но стоило лодке коснулась ее ноги, вздрогнула и обеими руками потянулась к спасительному серебристому полумесяцу. Самостоятельно забраться внутрь ей удалось не сразу, сперва Маша сорвалась, но со второй попытки сумела уцепиться, перебросить через борт сперва локти, затем плечи и, наконец, закатиться полностью.
Однако вместо того, чтобы спокойно усесться, Антонова снова высунулась наружу — и через несколько секунд уже затаскивала в лодку вяло помогающую ей в этом деле Миюки.