— Что думаешь? — спросил напарник, прокручивая между пальцев сигарету.
— Не знаю.
— А на умного похож был, — задумчиво глядя в зеркало, крутил сигарету напарник, — Покурим?
— Пойдём.
Шеф не одобряет курение во время работы, но вынужден мириться. Запретить курение на работе (хотя бы в обеденный перерыв) это всё равно что запретить нечистым заниматься своими странными делишками: гадать, продавать зелья дуракам, обряды стрёмные проводить и по ночам пугать молодёжь. Один раз попробовали, так боевые действия начались. Поэтому шеф и не возмущался особо, тем более результаты мы и так давали.
— Ещё раз. Что думаешь обо всём этом? — спросил Саня, затягиваясь. — Фигня, не?
— Нормально, — я закурил, рассматривая прохожих, — деньги платят. Всё по закону. Какая разница.
— Ну ты ведь… того… воевал с ними.
— Да пофиг, — я махнул рукой, — что было, то прошло. Ошибки истории. Не договорились наверху, а дрались внизу. Ничего там страшного и не случилось — больше журналисты и политики напридумывали, чем было по-настоящему. Стояли на блокпостах и друг на друга в прицелы смотрели в основном. Я вообще писарем в штабе отсиделся. Чего я тебя успокаиваю, ты же живёшь рядом с ними.
— Люди как люди, — пожал плечами Санька. — Они, как инвалиды, со своими потребностями и особенностями. Только при них так не говори — обидятся. Мне так-то всё равно, думал, ты переживаешь. На моей площадке ведьмочки живут с мамашей. Она страшная, как и положено колдунье: морщинистая и волосатая, фартук вечно засаленный. А вот девчонки её красивые, молодые, смеются, подмигивают, заигрывают. Всё бы хорошо, да воняет от них вечно — аптекой или моргом, хрен поймёшь. Так бы я, может, и замутил.
Он вздохнул и закатил глаза, забыв про сигарету, что-то представляя. Я погрузился в свои мысли. Подумаешь нечистые. Отдал им посылку и до свидания. Мне с ними по кладбищам ходить не нужно, я даже из-за прилавка не должен выходить.
Не увольняться же, когда только работу нашёл. А своё отношение не обязательно показывать, спрятал глубоко внутри и улыбаешься во все тридцать два.
— А ещё мне кажется, дома завёлся домовой, — задумчиво сказал Санька, — понимаешь, о ком я? Такие маленькие нечёсаные карлики. Их вообще увидеть сложно, они нам на глаза не лезут, наоборот, прячутся. Но когда у тебя вдруг постель сама заправляется, полы всегда вымыты и посуда чистая стоит на своих местах, то тут три варианта: или ты женился, или мама приехала, или завёлся домовой. Я не женился, мама давно умерла, значит, что остаётся?
— Домовых не бывает, — сказал я лениво и затушил окурок. — Не встречал.