Конечно, если бы не дестабилизированный реактор антивещества, алайцы легко расправились бы с одиноким кораблем. Загнали бы, например, между двух своих, чья отражающая броня многократно усилит светочастотный удар.
Но в нашем случае это был бы их проигрыш, ведь тогда пространство свернётся уже вместе с тремя игроками.
Потому нам предстояла игра один на один. Если мы сваляем дурака и позволим увести себя от полигона на расстояние больше критического, нас попробуют расстрелять издали. Если сваляют дурака они, мы прикончим одного из ловцов и, маневрируя между модулями, начнём охоту на следующего.
Мне ещё не приходилось участвовать в бою, где капитан сознательно вывел бы из строя реактор. Человек склонен надеяться до последнего. Надеяться, что спасут не свои, так враги, надеяться, что не такой уж ты крупный военный преступник, чтобы не кинули в обмен или на выкуп.
Только с алайцами не стоит питать особых надежд. И выживание лучше не планировать. Если наши зелёные друзья захватят «Персефону», жизнь её личного состава закончится где-нибудь в борделях Э-лая, в таком состоянии психики, что пускание слюней — подарок.
Я закашлялся, хватанув воздуха с изрядной порцией транквилизатора. Бой насмерть — это бой насмерть.
Экипаж не оповещали об этом, но идиотов на «Персефоне» мало. Любой палубный в состоянии оценить из какой диспозиции мы вдруг открываем стрельбу. И что с нами в результате будет.
Я ощутил приятное возбуждение, которое мой реактивный организм уже примерно на третьей минуте перевел в стадию лёгкой головной боли. Надо было мне надеть кислородную маску, пользы-то от трехминутного опьянения?
А вот Мличу зашло хорошо. Он прямо-таки расцвёл, и решения начал принимать на самой грани безумия. Тщательно подобранный дорогой медицинский яд не подавлял работы нейронов, но снимал страх и превращал его в безрассудство.
Мы сманеврировали на алайский флагман, едва не вылетели в прокол, зацепившись за момент масс бросившихся наперерез вражеских крейсеров, нанесли удар из положения «зенит», крутанулись и погнались за более слабым, как померещилось Мличу, противником.
Алайский корабль должен был убегать от «Персефоны» с сопоставимым ускорением, заманивая её как можно дальше от спасительного полигона. Но противник вдруг набрал субсветовую, а контуры его приятелей ушли, судя по спектру, в глухую защиту, кинув энергию с орудий на щиты.
Млич взревел от ярости, понимая, что жертву уже не догнать, бросил играть в догонялки, резко послал корабль в вираж и вывернул грудью на трёх алайцев, замерших в условных границах полигона.