В «Змее» левая рука отстаёт. И опять я не успел.
Щёлк! Хлыст, словно язык какого-то жуткого существа, тут же ударил в предплечье. Онемение сползло к пальцам, чтобы через удар сердца пропасть.
Но с каждым ударом, с каждой исправленной (пусть и через боль) ошибкой приходило понимание того, как делать всё правильно. Я не просто видел движения — я чувствовал их механику. Ощущал её, как беспристрастный наблюдатель, постигая эту науку изнутри. Как напряжение в бёдрах передаётся через скрут корпуса в импульс для удара. Как расслабление плеч в момент блока экономит силы. Как дыхание должно синхронизироваться с движением — вдох на расширении, выдох на сжатии, на усилии. Наставник не объяснял. Он вбивал свои знания в это несчастное тело. Бесконечные повторения, помноженные на беспощадную точность ударов хлыста и постоянную боль. Не тренировка, а дрессировка дикого зверя — вот что происходило в этом зале.
Цикл закончился. «Моё» тело было мокрым от пота и дышало тяжело, натужно, сердце колотилось так, что ток крови ощущался в ушах. Каждая мышца горела. Но стойка стала… лучше. Устойчивее. Намного эффективнее, чем в самом начале. Я это чувствовал. Моя осознанность, сливаясь с мышечной памятью ребёнка, начинала понимать логику этой жестокой эффективности.
Наставник молча указал на стену — туда, где стояли длинные прямые шесты из упругого, тёмного дерева. Каждый из них был чуть больше, чем рост голема, и толщиной с три-четыре пальца. Тело двинулось автоматически, мне не пришлось даже его направлять. Просто взяло ближайший, и он оказался намного тяжелее, чем мне казалось. Раза в четыре тяжелее. Я в прошлой жизни, наверное, даже не смог бы поднять этот шест, а восьмилетний Бин Жоу сделал это просто и как-то обыденно. Одной рукой.
Базовая форма. «Поток Воды». Вновь произнёс кнут.
А дальше началась новая форма ада. Шест ожил в наших с големом руках. Мы, словно слившись в нечто единое и целое, отрабатывали базу, которую можно будет потом использовать хоть в работе с гуаньдао, хоть с дадао. Это единение казалось естественным, как это обычно бывает во снах, когда даже самая безумная отсебятина кажется вполне логичной.
Вращения перед собой, восьмёрки, перехваты из руки в руку, удары по воображаемым точкам в воздухе — низко, высоко, в корпус. «Поток Воды» — основа основ стиля голема. Плавность, непрерывность, использование инерции самого оружия. Шест должен был стать продолжением рук, живым, послушным. И тогда его вес не будет мешать.
Но сейчас шест был врагом. Неуклюжим, непослушным. Наши детские руки не могли удержать равномерный хват. Шест вилял, сбивался с траектории, бил по собственным предплечьям. Инерция была или недостаточной, или избыточной, нарушая равновесие.