Корвин, Рейна, Бранн, Финн и Олрик смотрели на нас — и на их лицах я видела понимание. Они знали. Или догадывались. Но никто не задавал вопросов. Только Рейна улыбнулась — тепло, по-сестрински, — а Корвин едва заметно кивнул, будто говоря: «Наконец-то».
Мы двинулись в обратный путь. В замок. Домой.
Тамир ехал рядом со мной, и наши кони шли бок о бок. Его рука время от времени касалась моей — легко, почти случайно. Но я знала: не случайно. Он проверял, здесь ли я. Рядом ли. Не исчезну ли, как сон, как мираж, как призрак прошлого.
Я не исчезну. Никогда больше.
Впереди был долгий путь. Не только до замка — до исцеления ран, до восстановления доверия, до новой жизни. Но я знала: мы справимся.
Потому что мы были вместе. Как и должны были быть всегда.
Корвин вошел в храм, когда мы все еще стояли у алтаря, держась за руки.
Он посмотрел на нас, на наши лица, на сплетенные пальцы, на браслет Тамира, который все еще мерцал теплым изумрудным светом, и понимающе кивнул. Старый маг всегда видел больше, чем показывал. Наверное, он знал обо мне с самого начала. Или догадывался. И молчал.
— Мы выступаем, — сказал он. — Морвус хочет доставить Илдиану в цитадель до рассвета. Инквизиторы торопятся.
— Пусть идут, — ответил Тамир. — Мы останемся здесь. До утра.
Корвин перевел взгляд на меня, потом снова на Тамира. В его выцветших голубых глазах мелькнуло одобрение и тепло, почти отеческая забота.
— Я возьму отряд и провожу инквизиторов до границы, — сказал он. — Рейна, Бранн, Финн и Олрик будут ждать вас у восточного тракта. К полудню.
— Спасибо, — сказал Тамир.
Корвин кивнул и вышел. Его шаги стихли в глубине храма, а потом и снаружи — отряд двинулся в путь, уводя с собой Илдиану, инквизиторов и войну. Оставляя нас одних.
Тишина опустилась на руины.
Тамир повернулся ко мне. В его серых глазах, еще недавно полных боли и решимости, теперь было что-то другое. Усталость, облегчение и вопрос, тот самый, который он не решался задать все эти дни.
— Ты голодна? — спросил он.
Я невольно улыбнулась. После всего, что произошло, после боя, после признания, после того, как мы едва не погибли, он спрашивает, голодна ли я.
— Немного, — призналась я.
Он кивнул, вышел наружу и вернулся с седельными сумками. Достал хлеб, сыр, вяленое мясо, флягу с водой. Расстелил плащи на каменном полу у старой жаровни, которую, видимо, использовали отступники. Развел маленький костер — не магией, а руками, сосредоточенно высекая искры, пока пламя не занялось.
Я смотрела на него и думала, что вот он, герцог Опальных Земель, инквизитор, воин, перед которым трепетали враги. Разводит костер, чтобы согреть меня. Режет хлеб, чтобы накормить. Расстилает плащи, чтобы мне было мягко сидеть.