Но Алексей слушал вполуха. В его голове, привыкшей к алгоритмам и структурам данных, разворачивался другой процесс. Он считал.
Пятьдесят машин.
Это не прототип, который можно собрать на коленке, подпиливая напильником каждый угол.
Это не три опытных образца, где можно закрыть глаза на то, что в одном стоит транзистор КТ315Г, а в другом — КТ315Б, потому что «так было в коробке».
Пятьдесят машин — это серия.
Это пятьдесят корпусов. Пятьдесят блоков питания. Пятьдесят мониторов. Пятьдесят клавиатур.
Алексей перемножил в уме. В стандартной клавиатуре около шестидесяти клавиш. 50 умножить на 60…
Три тысячи кнопок.
Три тысячи механических узлов, которые должны нажиматься, не заедать, давать чёткий контакт и возвращаться обратно. Три тысячи пружинок. Три тысячи колпачков с буквами.
Он посмотрел на свои руки. Потом на руки Михалыча.
Они не справятся. Даже если весь отдел сядет паять круглосуточно, даже если они мобилизуют уборщицу тетю Зою лудить провода — они не сделают механику.
Электронику — спаяют. Платы закажут в цехе печатного монтажа, если Николай Петрович даст текстолит. Но клавиатуры? ВКУ? В СССР 1978 года нельзя просто зайти в магазин и купить пятьдесят дисплеев. Их не существует в природе. Есть телевизоры. Громоздкие, с радиоканалом, который им не нужен, и с ценой, от которой у бухгалтерии случится инфаркт. И даже телевизоров в свободной продаже нет в таком количестве — это фондируемый товар.
— … вопросы? — голос Седых вернул его в реальность.
— Один, — сказал Алексей, — По снабжению. ПЗУ нам хватит?
Потом был поход к снабженцу Николаю Петровичу, который смотрел на них как на личных врагов, крадущих его покой и социалистическую собственность. Был торг за микросхемы, угрозы, обещания и снова торг.
Но когда они вернулись в лабораторию, Алексей чувствовал себя не победителем, а полководцем, который выиграл битву за патроны, но забыл, что у солдат нет винтовок.
В лаборатории царила привычная суета. Саша Птицын что-то увлеченно рассказывал Игорю, размахивая жалом холодного паяльника. Люба протирала очки платочком. Валера «Левша», мастер макетного цеха, заглянувший к ним на огонёк, крутил в руках корпус от прототипа, критически оглядывая зазоры.
— Валера, — тихо позвал Алексей.
Мастер поднял голову. Лицо у него было простое, широкое, с носом «картошкой» и внимательными, умными глазами человека, который умеет делать вещи руками.
— Чего, Николаич? Опять переделывать? Я сразу говорю: ту дырку под разъем я больше растачивать не буду, там уже стенка тонкая, лопнет.
— Нет, — Алексей сел на стул, устало потер переносицу, — Дырку оставим. Валера, скажи, сколько времени у тебя ушло на этот корпус? Вот на этот, конкретный?