— Женя… — прошептал Алексей, — Я тебя убью. Я тебя задушу твоим же перфоленточным шарфом.
6 сентября
Общая проблема. В классе очень жарко. ЭВМ греются. Учащиеся пытаются класть на вентиляционные отверстия учебники и тетради, чтобы было удобнее писать. Машина № 9 выключилась самопроизвольно с запахом горелой пластмассы. Проветриваем каждый час.
Алексей захлопнул тетрадь.
Иллюзия «мы сделали это» рассыпалась в пыль. Они ничего не сделали. Они просто собрали прототип, который чудом пережил демонстрацию. Как шутили у них в курилке: «Нам сказали переходить на уровень НТР [8] . Мы перешли, и теперь наш бардак полностью автоматизирован». Они создали хрупкого, капризного гомункула, который требовал идеальных условий, ласки и профессионального обслуживания. А потом бросили его в клетку к диким зверям — советским школьникам.
Дети — это не пользователи. Это хаос во плоти. Энтропия, помноженная на любопытство и отсутствие страха. Если где-то есть щель, туда засунут скрепку. Если что-то можно открутить ногтем, это открутят. Если на кнопку нужно нажимать, на неё будут давить со всей силы, проверяя предел прочности.
Телефон на столе взорвался звонком. Резким, требовательным, номенклатурным.
Алексей посмотрел на аппарат. Черный эбонитовый монстр без диска — прямая линия с дирекцией и парткомом. Звонить по нему мог только один человек.
Он снял трубку.
— Морозов слушает.
— Алексей Николаевич, — голос Виктора Петровича Белова, секретаря парткома, был мягким, как бархат, которым обивают гробы, — Здравствуй, дорогой. Как настроение? Как самочувствие после… свершений?
— Работаем, Виктор Петрович. Анализируем результаты эксплуатации.
— Анализируете… Это хорошо. Анализ — основа марксистского метода, — Пауза в трубке затянулась ровно настолько, чтобы Алексей успел ощутить, как по спине пробежал холодок, — А скажи-ка мне, Алексей Николаевич, почему я сегодня прошел по коридору, заглянул в вашу… обитель, а там тишина? Где люди? Где трудовой энтузиазм?
— Люди… на объектах, — соврал Алексей, не моргнув глазом. Врать начальству было так же естественно, как дышать. Это был защитный механизм системы, — Внедрение — процесс сложный. Громов в вычислительном центре, уточняет параметры совместимости. Липатов… Сергей Дмитриевич в Облснабе, решает вопросы по выделению лимитов на пластмассу для следующей партии.
— По пластмассе… — эхом повторил Белов, — А я вот слышал, что товарищ Липатов вместо коридоров Облснаба был замечен в нашей городской филармонии. На дневном концерте. Или у нас филармония теперь тоже поставляет комплектующие?