— Ева, если бы ты вдруг вздумала кого-то отравить через посуду, используя Ледяную Смерть, что бы ты сделала на финальном этапе зачаровывания?
— Выкрутила бы чары наизнанку, чтобы скрыть швы, приправила настойкой амаранта, чтобы убрать видимые проявления и закрепила действие, чтобы продержались хоть целую вечность, — автоматически ответила я.
— Именно! А что сделал наш чародей? Оставил торчащие нитки и не позаботился о побочном эффекте. В Академии он бы двойку за такую работу, конечно, не получил, но полбалла я бы все же снял.
— Побочный эффект?
— У вас глаза посинели, — объяснила я королю. — Не слишком сильно, но внимательный собеседник заметил бы. Именно эта подсказка помогла мне вычислить природу яда и понять, какое противоядие нужно использовать.
— Значит, мы имеем дело с чародеем-самоучкой, — медленно протянул министр Хейл и прищурился. Аккуратными размеренными движениями он расправил манжеты рубашки, снял невидимую пылинку с брюк и снова взглянул на часы. — Ваше величество, полагаю, мне есть над чем поработать.
— Работай, Дигвальд.
Министр Хейл одарил короля красноречивым взглядом и тот кивнул.
— Увидимся завтра. Если будут результаты, незамедлительно сообщи.
— Разумеется, ваше величество, — немного оскорбленно ответил Хейл, которому, видимо, казались дикими все эти уточнения. В конце концов, он же первый министр, а значит, прекрасно знает, что и когда делать. В какой-то степени первый министр даже значительнее короля. Королем можно стать всего лишь родившись, тогда как Дигвальду Хейлу пришлось потрудиться, чтобы заполучить свою должность.
— Ваше величество, — сказала я, когда в часовне остались мы трое, — у нас есть еще одно затруднение.
— Хуже, чем моя предполагаемая смерть и подписание ряда договоров с Ефлантой, назначенное на послезавтра? — склонив голову набок, поинтересовался король и в его карих глазах заплясали смешинки.
— А это уже вам решать, — пожала плечами я и рассказала о слухах, кочующих по залам.
— Значит, не верят, что я тобой увлечен, — протянул король, когда я закончила.
— Видимо, вы были недостаточно убедительны, — не преминула уколоть его я.
— Что же, в таком случае организуем показательное выступление, — решительно отчеканил он, поднимаясь с места. Смутные воспоминания об этикете, вдолбленные в меня ректором Левергардом, шептали, что нужно встать, если король встал, но я отмахнулась от них, как от назойливой мухи. Этикеты ни к чему, все свои ведь. — Если накануне подписания столь важных договоров пройдет слух о том, что я настолько обезумел от страха за собственную жизнь, что прячусь за спиной у фаворитки.. Что же, все мы знаем, какого мнения придерживаются люди о таких вещах.