Нет, дело в людях. Нельзя все оправдывать финансовым положением.
А еще дело в том, хотят ли родители счастья для своего ребенка. Или даже не так – принимают ли его выбор и право построить счастье самому, по–своему.
Мой выбор никогда не принимали и право на него тоже не давали.
– У тебя классные родители, – произношу, отбирая у Саши часть кубиков и пытаясь заставить ее поделиться с братом.
– Спасибо, – отвечает Рита, лишь на миг отвлекаясь от ноутбука.
Она и впрямь работает, а я и впрямь сижу с детьми. Нашими детьми!
Правда, Маргарита все равно на нас периодически косится, не оставляет совсем без присмотра. И я ее понимаю, самому было бы страшно, если бы она не была рядом. Все же я впервые контактирую с такими маленькими существами.
Тьфу ты, с людьми! Конечно, с людьми, мои дети – маленькие человечки, а не какие–то непонятные существа. И, главное, не гипотетические, а реальные, всамделишные. Как же это здорово. Я, наверное, еще нескоро до конца приму эту мысль и перестану удивляться наличию у себя сына и дочки каждые пять минут собственного существования.
– А они всегда такие, да? Дерутся даже. Эй, нельзя! – пытаюсь остановить произвол между детьми.
Саше не нравится, что у нее забрали все кубики.
– Да это еще не дерутся, это так. Вот что будет, когда они станут старше, мне страшно представить. Антону придется осознать, что мальчик все–таки он, а Саше надо будет понять, что не только насилием можно добиться своего, – комментирует Рита.
– Ничего себе. И что тогда делать? Запирать каждого в отдельной комнате? А ты в этом городе хочешь остаться жить? Он неплохой, уютный, цены на недвижимость относительно невысокие, даже сейчас, на фоне всеобщего кризиса. Но тут скучно, нет? – закидываю удочку.
Если честно, я не совсем понимаю, какие сейчас между мной и Ритой взаимоотношения. Потепления нет, но неожиданно меня допустили попробовать побыть отцом. Уверен, она ждет, когда я снова уйду или подставлю, облажаюсь, одним словом.
Но она не права.
– Мне нравится в этом городе, но ты можешь уезжать, куда хочешь, тебя никто не держит, – следует прохладное в ответ.
Так и происходит, когда накосячишь. Дошло до того, что меня ни здесь, ни дома ни во что не ставят. Отец метко сказал, Рита не скоро признает меня мужчиной рядом, если вообще признает.
Дерьмовое чувство, если честно. Несмотря на всю свою браваду, я считал, что будет легче. Но слишком много отягчающих обстоятельств. Слишком!
А еще я периодически хожу с розовыми очками. Я ведь всерьез почему–то считаю, что будет все по–моему. А у окружающих свои планы на жизнь.