Вернуться к работе я больше не в состоянии, хожу по кухне, как раненный зверь, мечущийся по клетке. Дети передвигаются за мной, им передается моя нервозность, они оба начинают хныкать и проситься на руки.
И я не выдерживаю, сажусь на детский коврик, прижимаю к себе двойняшек и звоню матери.
– Мам, этот придурок ушел, заявил, что знает, что делать, и просто исчез! Оставил нас с детьми одних! Еще сказал сидеть дома и никуда не выходить! А если это подстава, если так задумано?! – причитаю в трубку. – Мне страшно одной, я переживаю.
– Дочь, не будут же твою квартиру взламывать, это ведь незаконно, – мама пытается меня успокоить. – И Демид еще вернется, я уверена. Может, он и впрямь что–то придумал.
– Да какой там! Что он может придумать?! Он бросил нас! – повышаю голос. – Опять. Не нужно было подпускать его.
– Риточка, ты сейчас немного не в себе, успокойся, пожалуйста. Давай папа за тобой приедет на такси и заберет вас с детьми к нам.
– Да, будет лучше, если мы приедем. Но мы и сами можем доехать, не нужно никого никуда слать, – немного успокаиваюсь.
Мое настроение скачет сегодня в разные стороны, такого у меня не было даже в беременность. Вот до чего довела спокойная жизнь и внезапно свалившиеся неприятности. В форменную истеричку превратили!
– Нет–нет, отец вас заберет. Твои опасения передались и мне, да и мы с тобой смотрим одни передачи по телевизору. Боязно мне, чтобы вы сами выходили, лучше перестраховаться, папа уже одевается. А ты пока собери вещи двойняшкам, лучше у нас поживете. Надо было вас сразу забрать, но я поддалась очарованию твоего друга, поверила, что мужчины могут исправиться, на твоего отца засмотрелась, захотела тебе счастливой участи раньше, чем сама ее получила, – частит мама. – А этот козел ушел!
– Дамы, человек же сказал, что вернется. Он ведь должен как–то решать проблему со своими родителями, а как ему это сделать, если он будет безвылазно сидеть в квартире у Риты, – на заднем фоне папа пытается достучаться до наших с мамой голосов разума, но тщетно.
– Сережа! Ты почему еще здесь?! – ругается моя мать.
– Так машина не подъехала, Галочка, еще две минуты ждать, если верить приложению, – защищается отец.
– Иди на улице и жди! Быстрее привези мне ребенка с внуками, я волнуюсь за детей!
Судя по звукам, доносящимся из динамика телефона, папа–таки выходит, мама судорожно вздыхает, а я вдруг успокаиваюсь. Хочется маму утешить, заверить, что все будет хорошо, она зря так переживает, достаточно одной меня нервной.
Так всегда со мной, а, может, не только со мной. Когда рядом кто–то истерит, я становлюсь голосом разума, даже если минуту назад жаждала заламывать руки в тревожном порыве.