— Без проблем.
— Отлично, — тут я подумал о том, что сна всё равно ни в одном глазу, а игривость повышена. — И ещё. Может, сказку мне на ночь почитаешь?
— Не маленький уже, — хохотнула Джулия, и вдруг стала очень-очень серьёзна. — На самом деле, мне нужно с тобой серьёзно поговорить.
Причём настолько серьёзно, что кареглазка заставила меня сесть за барную стойку и даже предложила вина. Ну… на сон грядущий.
— Пожалуй, — согласился я и пронаблюдал за тем, как кареглазка отточенными движениями поставила передо мной бокал, зубами по-свойски вытащила пробку и наполнила его на две трети, что есть грубейшее нарушение стандартов сервиса. Впрочем, с гостями она себя так не вела. Странно.
— А ты?
— Я не буду.
— Ну тогда твоё здоровье, — я чуть пригубил, а затем молча уставился на девушку. — И?
— Так, — вздохнула Джулия, и чтобы занять руки взялась натирать другие бокалы. — Даже не знаю с чего начать…
Не знала, но всё-таки начала. Изначально речь зашла о синьорине Паоло. Джулия смущённо поведала мне о том, что когда во время суда с маркизом проскочила формулировка о том, что «должник должен быть дееспособным», бабушка Джулии сильно обиделась что её не посчитали таковой.
Ну… мы-то с кареглазкой понимаем, что это было сделано из-за абсурдных требований Оливареса — взять в жёны своего должника. Может, синьорина Паоло была бы и не против тряхнуть стариной и оседлать молодого жеребчика, но её не спросили. Поэтому бабушка то ли из соображений чёрного юмора, то ли из каких других, уже собиралась искать работу, чтобы доказать собственную дееспособность. Джулия, понятное дело, её отговорила.
— … в кондитерскую хотела устроиться, говорила будет печь канноли! Еле-еле убедила её в том, что это не её борьба, и что теперь её дело — держать марку и попивать вермут у себя на балконе.
— Вот это правильно, — кивнул я. — Вот это по… э-э-э… по-внучьи.
А сам улыбнулся. Представил, как синьорина Паоло устроившись младшим кондитером без опыта работы вальяжно строит всех шефов и су-шефов. Картина получалась эпическая. Однако:
— Молодец, что отговорила, — сказал я. — Хотя канноли от неё, наверное, были бы божественны. Однако я до сих пор не понимаю к чему ты ведёшь.
— А веду я к тому, что она… она дала мне кое-что, — Джулия попыталась спрятать взгляд. — Взамен на обещание не устраиваться на работу. Сперва я не хотела тебе говорить, думала как-нибудь сама… но и молчать тебе не могу. Самой оно мне не по силам.
— Да о чём речь-то⁈ Что она тебе дала?
Джулия закусила губу, а затем резко пропала где-то под барной стойкой. Через пару секунд вынырнула и: