Кажется, пытались уплыть от того зелёного тумана, в панике вломились в первую попавшуюся дверь и оказались в ловушке. К слову, гондолы побросали прямо у входа. И к слову, из трёх гондол осталось две, потому что половинку третьей кто-то откусил. Или что-то? Сам Тотто видел это краем глаза — огромная тёмная тень под водой, всплеск, и от носа лодки осталась лишь кучка щепы. Это было так нелепо и так страшно, что мозг просто отказался обрабатывать информацию.
Но это не главное. Главное, что сейчас Тотто и его ребята лазали по колено в воде по этому подвалу. Было холодно, а главное — страшно. «Почему днём-то⁈» — крутилась мысль в голове у Тотто. Всем вокруг прекрасно известно, что время для венецианских аномалий — ночь. Но сейчас же не ночь! Определённо не ночь!
— Ы-ы-ы-ый! — заскулил кто-то рядом.
Единственная дверь, ведущая из лодочной на улицу, была заблокирована… чем-то. С той стороны раздавался грозный рык, и что-то настырно скрежетало когтями по дереву. Хотя «скрежетало» не совсем подходящее слово. Дверь буквально разрывали!
— А-ААА-АААА!!! — заорал один из мафиози.
Молодой парень по кличке Чиччо, и без того от природы нервный, не выдержал напряжения. Скинув автомат, он принялся вести беспорядочный огонь по двери, и это сработало как спусковой крючок для всех остальных. Паника, что копилась последние минуты, нашла выход.
От грохота автоматных очередей в этом тесном замкнутом пространстве, у Тотто чуть не лопнули барабанные перепонки. Ослепительные вспышки осветили перекошенные от ужаса лица, и дверь через пару секунд превратилась в решето.
Наступила тишина — «раздирание» двери прекратилось, и затих монструозный рёв. Только звон в ушах и запах пороха.
— Убили? — вслух спросил кто-то и тем самым как будто бы спугнул удачу.
Из пулевых отверстий тут же стал ме-е-е-едленно сочиться тот самый зеленоватый туман, что преследовал мафиози ещё на улице. А следом тишину разорвал смех — тот же самый утробный низкий голос, что секундой ранее ревел, теперь вдруг сорвался в истерику. И от смеха этого волосы вставали дыбом. Это был нечеловеческий смех, в нём не было веселья. Это была очень злая насмешка над самим фактом их жалких попыток сопротивления.
— Не убили, — прошептал Тотто.
— Если выживу, уйду к чёртовой матери с этой работы!
— С этой работы не уходят, ЧИччо.
— Да⁈ И что вы мне сделаете⁈ Убьёте⁈
Самый страшный момент — осознание того, что угроза смерти от своих же сейчас не имела никакого веса. Она была абстрактной и далёкой, в то время как здесь и сейчас их окружало нечто куда более реальное и необъяснимое.